Они сразу затыкались, и дед весело говорил:
— А, зачмокали! Караси озёрные!
Эти ощущения длились несколько минут, пока я не вспомнил, что напился воды и заснул в подземном озере, значит, я не в детстве, а сделал какой-то огромный круг и вернулся назад, снова оказавшись неподвижным и беспомощным.
Только сейчас от одной мысли о соли начинает тошнить, настолько она отвратительна.
Я пошевелил конечностями и обнаружил, что не только связан крепко, но ещё и прикручен к кровати и вроде бы раздутая, горячая левая рука находится отдельно от туловища.
И в изголовье всё чавкают, чмокают…
— Кто там? — спросил я, едва разлепив спёкшиеся губы.
— Что, проснулся, доходяга? — раздался весёлый стариковский голос. — Сейчас сестру кликну.
Он простучал пятками мимо меня, скрипнула дверь. Самым неожиданным показалось то, что сознание сразу же после пробуждения было чистым, ясным, без всякого «возвращения» в реальность, будто я задремал всего на несколько минут.
Если сестра, значит, больница. Но как попал сюда? Сонного принесли? Прямо из пещеры?…
— Дай воды, — попросил, когда старик вернулся.
Он приподнял мою голову, поднёс стакан, — вода показалась тёплой и солоноватой, как в подземном озере.
— Почему меня связали?
Старик вздохнул.
— Да ведь повязку с глаз сдёргивал и капельницу не давал ставить, трубки рвал. Два градусника разбил, я вон ползал, ртуть собирал на бумажку.
— Зачем капельницу?…
— Дошёл совсем, кожа да кости, а кормить нельзя, пока доктор не посмотрит и диету не определит. Вот тебе и дают питание.
Видимо, дедок давно валялся по больницам, толк в медицине знал.
— Развяжи меня, — попросил я.
— Сестра придёт — развяжет, — опасливо сказал старичок. — Ты кто будешь-то? А то привезли без памяти, документов нет. Тут лагеря кругом, жулики беглые…
— Не бойся, я не жулик…
— По волосам да бороде так вроде нет. Вон как оброс, будто снежный человек. А вообще-то кто знает? Может, бегаешь давно, поймать не могут… Участковый два раз уж наведывался, ждёт, когда в себя придёшь.
Конечно, по правилам медики обязаны сообщать в милицию, если пациент попадает с улицы, в бессознательном состоянии и ещё без документов — так называемый криминал.
— Я что, без памяти был?
— Голодный обморок, сказали, истощение.
— Когда привезли?
— Вчера под вечер. Хотели в районную отправить, да вертолёта не дали.
— А сейчас что?
— Да и сейчас вечер, вот ужин принесли, а жевать-то нечем…
— Нет, месяц какой?
— Май месяц, семнадцатое число.
Ослышаться я не мог, да и дикция у старичка была хорошая. То есть, получалось, с момента, как я вошёл в подземелья Урала, минуло полгода.
— Поди, со счёту сбился? — что-то заподозрил он, однако ответить я не успел.
Скрипнула дверь и в палату вошла грузная, судя по шумному дыханию, женщина.