— Очнулся? Молодец! А ты что говорил, Григорьич?
— Ничего, ожил, — отчего-то залебезил старичок. — А так — доходной! Ты бы, Зоенька, ему еды какой принесла, скоро запросит."
"— Какой ему еды? — возмутилась сестра, снимая капельницу. — Вон уж целую бутылку выпил, хватит пока. Как самочувствие?
— Руки и ноги затекли, — соврал я. — Вы меня развяжите.
— Развязать? — как-то неуверенно хохотнула она. — Не успел очнуться, уже развяжите. Полежи пока так.
Я сразу же представил, как она выглядит — полная, щекастая, румяная и жизнерадостная, точь-в-точь как та, что выписала нам с дедом справки о смерти.
Тут неожиданно на помощь пришёл старичок:
— Чего уж связанным держать-то? Куда он уйдёт? В чём душа держится…
— Ладно, Григорьич, под твою ответственность.
— Хоть бульончику-то принеси! Ему сейчас как раз будет жиденькое…
Ноги и руки распутали, но свободнее себя я не почувствовал, казалось, суставы скрипят, а движения, как у паука. Приподнялся на руках, переполз на спине и лёг повыше.
— Повязку с глаз не снимай! — уходя, предупредила сестра. — Утром приедет доктор, решит, что делать. Давно у тебя светобоязнь?
— Не помню…
— А кто глаза тряпкой завязал? Геологи?
— Какие геологи?
— Которые привезли?
— Не знаю, я спал…
Она измерила мне давление, температуру, принесла жиденький бульон с тремя сухариками и компот.
— Больше пока нельзя. Приедет доктор — назначит питание.
Мне надо было бы придумать какую-то легенду, кто я, как и зачем очутился в горах, что со мной случилось, но все мысли автоматически притягивались ко времени: где я был эти полгода? В древних соляных копях или на поверхности, когда вывели оттуда? Если в больницу привезли вчера вечером, не мог же я столько пролежать без памяти! Да и где?
В общем, сочинять легенду было некогда, и участковый застал врасплох, когда явился в палату вскоре после ухода сестры — успела сообщить, что пришёл в себя!
— Ну, говорить-то можешь? — Голос у него был сипловатый, простуженный, речь с явной ментовской развязаностью.
— Может! — за меня ответил старичок. — Сразу заговорил, а теперь молчит сидит…
— Давай по порядку: кто такой, откуда, что стряслось.
Я назвал всё, от имени до места рождения и прописки, знал, что участковому потребуется для проверки личности по адресному бюро. Умолчал лишь о том, кем работаю, дабы не привлекать к себе повышенного внимания и не вызывать дополнительные вопросы, сказал что студент Томского университета.
— А не поздновато за учёбу взялся? — небрежно усомнился он. — Тридцать три года…
— Учиться никогда не поздно, — отпарировал я.
— Да, но Христа в этом возрасте уже распяли, — блеснул знаниями участковый, чем слегка насторожил.
— Это Христа, а я простой смертный…
— Ладно, проверим.