В живописной домовой усадьбе на необитаемом острове начинается семейная идиллия, но не всем это нравится — Инге приходится работать еще больше, чтобы соблюсти баланс между хозяйственными заботами и душевным спокойствием дома.
— Прямо сегодня можно, долго ли собраться!
— Пожалуй, — сказал Смолин все так же отстранение и вяло.
— Нет, что такое?
— Зуб схватило, спасу нет, — сказал Смолин первое, что в голову пришло. — Но купаться пойду тем не менее.
Глава вторая
НАХОДКИ И ПОТЕРИ
— А не мог он все же достать саквояж? — Смолин не задавал вопрос, скорее уж рассуждал вслух.
— Давай рассмотрим его послелагерное бытие, — сказал Кот Ученый уверенно. — Освободился в конце пятьдесят четвертого, и через две недели, едва выправив документы и, надо полагать, хватив на радостях, объявился в Шантарске.
— Ну, эту часть я помню, — кивнул Смолин. — Изучал матерьял… Героический комиссар гражданской, один из участников освобождения города, комбриг, к тому же безвинно пострадавший в годы культа личности… Квартира в обкомовском доме, прочие блага, в том числе и «москвичок», на всех торжественных сходняках речи толкал, по мероприятиям таскали… Не тужил, в общем.
— А бытом ты интересовался?
— Не успел."
"— Ну, изволь. — Кот Ученый порылся в стоявшей у его ног сумке, извлек потрепанную книжечку в мягком переплете и раскрыл на отмеченном закладкой месте. — «Частенько грибники и туристы, проходившие по необжитым в те годы районам правобережья, видели старый «Москвич» товарища Вальде, ехавший над берегом Шантары. Видели не раз и самого комбрига, стоявшим на берегу и смотревшим, казалось, не на могучие воды Шантары, а куда-то в прошлое.
— Сука, — сказал Шварц. — Он ведь прикидывал, как бы достать…
— Пожалуй, — кивнул Смолин.
Кот Ученый продолжал менторским тоном:
— А поскольку эта романтическая привычка у него осталась до самой смерти, логично будет предположить, что до броневика он так и не добрался.
