В живописной домовой усадьбе на необитаемом острове начинается семейная идиллия, но не всем это нравится — Инге приходится работать еще больше, чтобы соблюсти баланс между хозяйственными заботами и душевным спокойствием дома.
Вот теперь капитан смотрел на него без всякого равнодушия, наоборот, обуреваем был нешуточными эмоциями… Отрицательными, главным образом, тут и гадать нечего. Кража барсетки из машины сама по себе сплошь и рядом — верный висяк, глухарь, нераскрытка. Ну, а если к этому добавляется еще, что в числе похищенного был антикварный предметик ценой в четверть миллиона рублев… Во взгляде капитана явственно читалось: «И надо ж было тебе, раззяве, именно на моей земле такие цацки без присмотра оставлять…»
— Я понимаю: лопухнулся… — убитым голосом сказал Смолин.
Капитан, судя по его лицу, пережил первый шок и смирился с неизбежным, с тем, что этот самый терпила на нем отныне висит…
— Посмотрим, — сказал он казенным тоном. — Поработаем… А что в нем такого, в этом портсигаре? Что он стоит дикие деньги?
— Понимаете, до революции была такая мода… — сказал Смолин.
— То есть примерно восемь сантиметров на шесть? — уже совершенно профессиональным тоном спросил капитан, взявшись за авторучку.
— Примерно, — кивнул Смолин. — Причем символика там была исключительно военная — а в таких случаях вещь гораздо дороже гражданской. Судя по всему, он принадлежал офицеру, закончившему… впрочем, вам это наверняка неинтересно, вам детали нужны?
— Вот именно."
"— Можно листок? — Смолин вынул свою авторучку. — Это у нас портсигар… Здесь, в левом верхнем углу — выполненная из серебра и золота эмблема Виленской школы прапорщиков.
Глава третья
ГРОБОКОПАТЕЛИ И ПОХОТЛИВЦЫ
Смолин осторожно положил невесомый диск на столь же почти невесомую пластиковую держалку, легонько нажал пальцем, и держалка уехала в недра плоского серебристого видака. Прежде чем нажать кнопку, он повернулся к Багрову и сказал:
— Должен вас сразу предупредить: фильм получился невероятно скучным: ни действия, ни экшна, ни даже голых девочек.
