В живописной домовой усадьбе на необитаемом острове начинается семейная идиллия, но не всем это нравится — Инге приходится работать еще больше, чтобы соблюсти баланс между хозяйственными заботами и душевным спокойствием дома.
Среди ленточек на колодке у майора хватало разных ведомственных цацек, юбилейных и выслужных, но наличествовали там ленточки и ордена Мужества, и медали «За отвагу» — из чего следовало сделать вывод, что майор не особенно и кабинетный, канцелярским сидельцам такое не вешают, тут нужно в специфических местах побывать…
Они примостились в тупичке, образованном углом застекленного вестибюля и краешком ступенек, как-то синхронно щелкнули зажигалками, и Смолин, выразительно показав взглядом на колодку, поинтересовался:
— СОБР?"
"— Шантарский ОМОН, — ответил майор так, словно отмахнулся от скучнейшей темы.
— Знаю, наслышан, — сказал Смолин. — Что случилось?
— Алексей Фомич по-прежнему в коме. Вторые сутки.
Смолин совершенно искренне едва не воскликнул удивленно: «Какой такой Алексей Фомич?» Правда, не сразу и сообразил.
— Случилось что-то?
Майор поднял злые глаза:
— Именно что.
Он говорил ровным тоном, с прорывавшейся иногда тоскливой злостью, а Смолин, не задавши ни единого вопроса, слушал, помаленьку каменея лицом.
Встретили Шевалье, как оказалось, всего-то метрах в двухстах от его дома, почти на самом выходе из сквера.
— Это не грабеж, — сказал майор. — И не обкуренные — все совершенно иначе выглядело бы…
— Вот именно, — сказал Смолин, чувствуя унылую, давящую тоску.
