Задние, грузовые дверцы распахнуты настежь! А в салоне все перевернуто, изорвано, разбито и, самое интересное, нет ни одного эротического плаката на стенках!
Русинов включил фонарь и осмотрел створки дверец – кто-то их вырвал снаружи, и этот кто-то обладал нечеловеческой силой, ибо загнуть толстые ригели замков одними руками невозможно. Поразительно, что все стекла оставались целы, и даже лобовое, растрескавшееся – толкни хорошенько, и разлетится… Коробки с консервами, сухари, сахарный песок, кофе – все рассыпано и перемешано, а многие банки перемяты – видимо, их били камнем. Он поднял одну, полурасплющенную: из разорванной жести торчали волокна мяса… Да это же медведь! Давил из банок тушенку, как пасту из тюбиков! Причем недавно, еще не успели прокиснуть вскрытые банки и хранили аппетитный запах.
Больше половины продуктов было испорчено и уничтожено. Нечего было и думать смести сахар, перемешанный с грязью и солью, собрать раздавленные и наполовину съеденные пачки печенья. Но самое главное, не осталось ни одной целой банки консервов! Каждую попробовал разбить, и те, что лопнули, высосал, вылизал, выскреб почти подчистую. Из десяти банок сгущенного молока, которые Русинов берег для пеших походов, не осталось ни одной. Все оказались смятыми в гармошку и пустыми. Причем надо было отметить вкус зверя: небось дешевенькие рыбные консервы и гречневую кашу не съел, а лишь помял банки, а фляжку с подсолнечным маслом просто прорвал и вылил. Русинов заглянул в инструментальный стальной ящик – спирт «Ройял» и водка были на месте, что доказывало полное алиби человека. И чай, припрятанный после посещения серогонов, был целым…
Он навел в салоне порядок, вымел все, что уже не годилось в пищу, и отстегнул от стены кровать. Эти бытовые, домашние хлопоты окончательно привели его в чувство, лишь пошумливало в ушах да жгло ладони с полопавшимися пузырями. Он закрыл задние дверцы, кое-как, на живую нитку, выправил замок, для верности заложил на «кривой стартер» – заводную рукоятку. Он боялся, что после каменного мешка у него появится боязнь замкнутого пространства, но близость зверя растворила опасения, и теперь хотелось обезопасить себя этим пространством. Привычное восприятие жизни возвращалось вместе с чудовищным, зверским голодом. Сдерживаясь, он положил на стол сухари, поставил бутылку водки и выбрал банку поцелее – завтра нужно провести ревизию и выбросить все, в которые попал воздух, иначе отравление обеспечено. Из рюкзака вынул фляжку с водой из подземного озера, нож и стал вскрывать консервы…
То, что он увидел на банке, на какое-то время притупило даже чувство голода. На крышке был четкий отпечаток зубов, только не медвежьих, а человеческих, которые нельзя ни с чем спутать.