Мне с каждым разом становится все легче.
На сей раз, когда я считаю от двадцати до одного, это работает. Я чувствую, как моя тревога отступает, как страхи, роившиеся в голове с тех пор, как я проснулась, медленно скукоживаются до тех пор, пока снова не становятся управляемыми.
Но я все равно опять начинаю считать до двадцати и делаю еще один долгий осторожный вдох и еще один выдох.
Затем я упираюсь лбом в грудь Хадсона.
– Спасибо, – шепчу я.
– Тебе не за что меня благодарить. Ты сделала все сама.
Это неправда – на этот раз я действительно летела в тартарары, и он помог мне приземлиться, не долетев до дна, самой бы мне это не удалось. Он поддерживал меня, как поддерживает всегда, и, когда он обвивает руками мою талию и покрывает поцелуями мою макушку, я говорю себе, что этого достаточно.
Во всяком случае, до тех пор, пока он не говорит:
– Я знаю, ты все еще беспокоишься из-за того, что видела при Дворе Вампиров, но я уверяю тебя, Грейс, тебе не о чем беспокоиться.
Внутри ты просто огромная парфирина
– Дело не в том, что я беспокоюсь, – говорю я через несколько секунд. – А в том, что мне непонятно, почему ты не хочешь поговорить об этом со мной.
Хадсон отвечает не сразу. Вместо этого он смотрит поверх моей головы на зеркало, в котором он не отражается и в котором нельзя увидеть выражение его лица. Повисает молчание – такое долгое, что я невольно начинаю гадать, пытается ли он найти подходящие слова для ответа на мой вопрос или придумать правдоподобную ложь.
Но в конечном итоге он не делает ни того ни другого. Он просто улыбается мне и говорит:
– Время нас не меняет. Оно просто раскрывает нас.
Несколько секунд мне кажется, что я неправильно расслышала его. А затем до меня доходит.
– Это цитаты? Ты собираешься вспоминать цитаты, в которых речь идет о времени?
– Ты знаешь, откуда эта цитата? – спрашивает он, и по его глазам я вижу, что настроен он очень серьезно, о чем бы ни шла речь.
– Понятия не имею, – отвечаю я.
Он отстраняется, запускает руку в волосы.
– Эта цитата из блокнота швейцарского драматурга Макса Фриша.
– Понятно, – говорю я, повторяя про себя эту цитату и пытаясь понять, что он имеет в виду. Обычно я мастерица разгадывать загадочные хадсонизмы, но этот ставит меня в тупик.
– Я хочу раскрыться перед тобой, Грейс. Хочу рассказать тебе все, что у меня на уме. Но я просто не могу этого сделать, как бы мне того ни хотелось.
Несколько секунд я ничего не говорю, пытаясь понять, куда он клонит. Я понимаю, что это что-то важное, но я просто еще не въезжаю. Наконец за неимением предположений получше я спрашиваю:
– Это касается Двора Вампиров?
– К черту Двор Вампиров, – коротко бросает он. – Мне неважно, чего они там хотят и чего ожидают. И тебе тоже не должно быть до этого дела.