– Мне есть дело до твоего счастья, вот что мне важно…
– Я никогда еще не был так счастлив, как сейчас, – перебивает он меня. – Потому что я сопряжен с тобой. Потому что я король горгулий. Потому что я строю жизнь с тобой и нашими людьми. Ты мне веришь?
– Да, верю, – отвечаю я, сперва помолчав, чтобы полностью увериться в том, что это действительно самый честный и лучший ответ. – Я просто не хочу, чтобы ты о чем-нибудь пожалел.
– О чем я могу пожалеть?
– Может, о том, что мы ошиблись, отдав предпочтение престолу горгулий перед престолом вампиров? – спрашиваю я, когда проходит несколько секунд. – И если это так, то не следует ли нам передумать? Это и есть то, о чем ты не хочешь со мной говорить?
Если это так, я легко могу в это поверить. Как не верить, если я знаю, что Хадсон готов пожертвовать всем ради моего счастья? Разве не может это быть еще одной вещью, от которой он, по его мнению, должен отказаться, чтобы я была счастлива? Еще одним выбором, который он не хочет передо мной ставить, потому что считает, что в таком случае проиграет?
Одна только мысль об этом действует на меня сокрушительно.
– Двор Вампиров – это твое наследие. Если ты хочешь…
– Эта мерзость не мое наследие, – огрызается он.
В его словах звучит такое ожесточение, что я удивленно отшатываюсь.
Он это замечает – ну конечно – и тоже делает глубокий вдох и медленный выдох. И когда начинает снова, его голос звучит безукоризненно любезно, хотя в его глазах все еще горит чуть заметный огонь.
– Мое наследие – это то, что мы с тобой строим вместе, Грейс. Моим наследием будет Двор Горгулий. Моим наследием – нашим наследием – станет наша жизнь, станут наши дети. И если мне хочется сказать Двору Вампиров идти в жопу, то я так и сделаю. Что же касается остального… – Он качает головой и тихо вздыхает. – Что касается всей той хрени, которая происходит сейчас в моей голове, пока я пытаюсь все это распутать… Я не готов так раскрыться перед тобой. Пока не готов и, возможно, не буду готов никогда. Тебя это устроит?
Мне хочется сказать ему, что да, меня это устроит, – но если честно, то я просто не знаю. Нет, мне не нужно, чтобы он рассказал мне все мысли, роящиеся в его голове, но как насчет того, чтобы рассказать хотя бы самое главное? О перестройке Двора Вампиров, о том, как он кувалдой разгромил кабинет своего отца, о том плане, с помощью которого, как он думает, мы сможем как-то скорректировать наши обязанности по отношению к Кругу? Да, мне бы хотелось услышать обо всем этом.
Но тут я начинаю думать обо всем, что Хадсон пережил, чтобы прийти к этому моменту. Он перенес столько боли, столько психологических травм – и, возможно, он никогда не захочет раскрыть это передо мной. Мне придется смириться с тем, что он хочет об этом умолчать.