– Как я вообще могу пройти мимо этой штуки и войти в гостиницу? Я чувствую себя таким…
– Голым? – подкалывает его Мэйси.
– Да, – тихо соглашается он. – Совершенно верно.
Дымка, которая спала на протяжении большей части нашего пути через горы и весь наш путь по городу, выбирает именно этот момент, чтобы высунуть голову из рюкзака, перекинутого через плечо Хадсона. Она взвизгивает, когда видит, что Хадсон все так же несет ее, затем несколько секунд что-то чирикает, выползает из рюкзака и взбирается на его шею.
Но едва она устраивается там, как испускает громкий пронзительный визг, после чего шумно втягивает в себя воздух. И, закрыв глаза маленькими детскими ладошками, издает горестный вопль.
– Не беспокойся, Дымка, – говорю я ей и потираю ее головку.
Она огрызается на меня и громко щелкает зубами. А затем жалуется мне и на меня, визжа и рыча. Я понятия не имею, что она пытается сказать, но впечатление такое, будто, по ее мнению, это я виновата в том, что на городской площади стоит обнаженная статуя Хадсона.
– Я тут ни при чем! – говорю я ей, держа руки – и все остальные части моего тела – подальше от ее зубов.
– Дымка, все путем, – заверяет ее Хадсон, сняв ее с плеча и взяв на руки.
Она выпрямляется и, обхватив его лицо ладошками, несколько секунд пристально смотрит ему в глаза. Я не знаю, что она видит там – быть может, его смущение из-за этой статуи, быть может, что-то еще, – но затем она испускает долгий пронзительный вой.
Она слезает с его рук на землю.
– Погоди! Дымка! Куда ты? – Хадсон собирается перенестись вслед за ней, но я хватаю его за руку и удерживаю на месте.
– Дай ей секунду, – говорю я ему. – С площади она не уйдет, так что ты сможешь приглядывать за ней и догнать ее, если возникнет такая необходимость. Но у нее явно что-то на уме.
– Определенно, – соглашается Мэйси, когда мы все смотрим, как Дымка перебегает через площадь и забегает на лужайку с фиалковой травой, где мы с Хадсоном не раз устраивали пикники.
На одном из наших излюбленных мест около колодца, где загадывают желания, расположилась парочка, расстелив на ярко-фиалковой траве лавандовое одеяло и поставив на него открытую корзинку для пикника.
Дымка устремляется прямиком к этой паре и останавливается в середине их одеяла. Здесь она начинает что-то им говорить, махая ручками, тряся головой, крича и одновременно придвигаясь к ним все ближе.
Они начинают пятиться, не зная, что делать с обозленной умброй, пошедшей вразнос. Но чем дальше они пятятся, тем решительнее она наступает. И хотя она миниатюрна и прелестна, вид у нее все равно чертовски свирепый, и я понимаю, почему эта пара отодвигается от нее.
– Возможно, тебе стоило бы… – начинаю я, но Хадсон уже пришел к тому же выводу и переносится через площадь, чтобы поймать Дымку.