Автор
В знойном бабье лето пляжи заполняются людьми, и найти хоть какое-то пространство становится невозможным. Между нами и теплыми ванными бассейнами стоит лишь пара избитых лавочек. В такой обстановке одна уборщица на всем вокзале выглядит необычной загадкой, пока вы случайно не оказываетесь среди ее воспоминаний — холодная ночью в купе, где непонятные действия соседа вызывают сомнения....
— Это не меняет сути того, что будь я на его месте, то никогда бы не оставил тебя одну.
— Хорошо, что мой муж — не ты.
Я нахожу в себе силы повернуться и посмотреть в глаза своему, кажется, самому большому страху. И каждый раз первой в голове возникает только одна мысль — как я когда-то могла боготворить этого человека? Как могла прыгать от радости, хлопать в ладоши и носиться по дому, потому что ждала в гости любимого старшего брата? Воспоминания о прошлом с каждым прожитым днем становятся все больше похожими на сюр.
— Ты уверена? — Угорич кривит сальную рожу, бесстыже лапая меня взглядом. Даже не скрывает, что делает это нарочно. — Может, стоило бы для начала…
— Ну наконец-то я тебя поймала! — слышу совсем рядом голос Марины, и мысленно благодарю все Высшие силы за то, что организовали нашу встречу.
Как бы я не отбивалась от нее, как бы не искала несуществующие подвохи — Марина уже дважды появилась очень вовремя.
— Можно, я украду невесту для очень интимных девичьих поздравлений? — Она так мастерски корчит «блондинку», что даже я готова в это поверить.
И не дожидаясь реакции Угорича, уводит меня в сторону, а оттуда — подальше от общего скопления народа, туда, где по большей части тасуются официанты и обслуживающий персонал. Только убедившись, что никто не обращает на нас слишком пристальное внимание, Марина украдкой посмеивается, а я, ей в унисон, делаю вид, с облегчением вытираю испарину со лба.
— Ты выглядишь абсолютно нереально, — с восторгом говорит подруга, и я точно знаю, что на сегодняшнем пиру лести и подхалимства, это — единственные искренние слова.
— Я бы с удовольствием сменила все эти перья на пару кедов. Ненавижу каблуки. Их явно придумал ущемленный женщинами мужчина.
Марина загадочно улыбается, снова ищет местечко поукромнее, отводит меня в стороны и просит подождать там. Пока жду ее, окидываю взглядом зал, и снова натыкаюсь на затылок Сергея.
Как он мог меня не узнать? И сколько должно пройти времени, прежде чем я смирюсь с этой мыслью? У меня было много времени смириться с тем, что я всегда была ему безразлична, и в его системе координат существовала только как переменная, без которой не решить сложное уравнение.
Хорошо, что я успеваю остановиться именно здесь. Запрещаю себе углубляться в бессмысленный анализ.
