Автор
В знойном бабье лето пляжи заполняются людьми, и найти хоть какое-то пространство становится невозможным. Между нами и теплыми ванными бассейнами стоит лишь пара избитых лавочек. В такой обстановке одна уборщица на всем вокзале выглядит необычной загадкой, пока вы случайно не оказываетесь среди ее воспоминаний — холодная ночью в купе, где непонятные действия соседа вызывают сомнения....
— Прости, кажется, пришло время уделить немного внимания другим гостям, пока меня в семейной империи меня не разжаловали из шестеренки на скамейки запасных.
Сергей явно собирается сказать что-то напоследок, но появление супруги моментально остужает его пыл.
Что ж, по крайней мере наш короткий диалог не был совсем бессмысленным.
Я видела его глаза.
Видела его лицо.
Если он врал, что не знает меня и сегодня увидел впервые в жизни, значит, за эти шесть лет Наратов научился по-истине выдающемуся искусству лжи.
Глава тридцатая: Данте
Глава тридцатая: Данте
Прошлое
— Это все?
Совещание закончилось несколько минут назад, но я только сейчас замечаю, что не один в огромном пустом зале, где еще воняет жаркими спорами и истерикой, которую устроила начальник отдела маркетинга. Ей почему-то очень не понравилось отвечать на мои неудобные вопросы, хотя на вопрос, когда она получала премию в последний раз (каждый месяц, на протяжение всего последнего года), она точно могла бы ответить.
— Валерия? Ты еще тут? — Я на минуту отвлекаюсь от переписки и бросаю на нее мимолетный взгляд. — Какие-то вопросы? Если это не важно — у моего секретаря можно оставить…
— Ты не в порядке, Дима.
В последнее время меня никто не называет просто по имени. Некому стало это делать.
— Дмитрий Александрович, Валерия, или можете на хуй увольняться, если не готовы соблюдать субординацию.
Снова погружаюсь в переписку одновременно с двумя симпатичными цыпочками. Одну зовут Карина и у нее настолько жгучая восточная внешность, что впервые в жизни моя сексуальная фантазия работает на полную катушку.
Когда это было?
За окном снежно, нас уже вторую неделю беспощадно штурмуют метели и двадцатиградусные морозы, абсолютно несвойственные для наших широт.
Год прошел.
Надо же."
"— То, что я на тебя работаю, Дмитрий Александрович, — демонстративно грызет мое имя по слогам, — не дает тебе право разговаривать со мной таким тоном.
— Пока я вам плачу, Валерия Дмитриевна, — кривляю ее стиль, — я буду делать все, что захочу.
— Типа, ты всратое богатое дерьмо и поэтому тебе все можно?
— Типа, да.
