Автор
В знойном бабье лето пляжи заполняются людьми, и найти хоть какое-то пространство становится невозможным. Между нами и теплыми ванными бассейнами стоит лишь пара избитых лавочек. В такой обстановке одна уборщица на всем вокзале выглядит необычной загадкой, пока вы случайно не оказываетесь среди ее воспоминаний — холодная ночью в купе, где непонятные действия соседа вызывают сомнения....
Я назначаю свидание Карине на восемнадцать тридцать, но предупреждаю заранее, что у меня самолет в девять вечера, поэтому я буду вынужден покинуть ее в двадцать ноль ноль даже если она решит пригласить меня к себе на чай. И тут же пишу Александре, что взял билеты на поздний сеанс в кино, на двадцать один сорок, и раз завтра целая заслуженная суббота, то после сеанса я отведу ее в одно милое заведение, которое работает «до последнего клиента». Не уверен, что даже эти ухищрения помогут мне раскрутить ее на секс, но так же уверен, что хочу оставить знойную Карину на десерт.
Я так увлекаюсь перемалыванием мыслей о предстоящих похождениях, что не замечаю, как Валерия оказывается рядом. Вырастает буквально передо мной, забирает телефон и делает с ним какие-то манипуляции. Бесполезно пытаться отобрать назад свою игрушку — она достаточно окрепла, чтобы, по потребности, зарядить мне в зубы. Поэтому просто складываю ладони домиком и молча жду, что она выкинет на этот раз.
— Вот, теперь вас ничего не отвлекает, Дмитрий Александрович, и вы, наконец, обратите на меня свое драгоценное внимание.
Она сделала скриншоты из чатов переписок и отправила их девушкам: Карине — мою переписку с Сашей, а Саше — наш с Кариной бессмысленный чес. Естественно, обе тут же заваливают меня шквалом вопросов, матов и вопросительных знаков.
Зол ли я? Нет.
Расстроен ли, что мои планы на драйвовый вечер пошли по пизде? Да вообще по фигу.
Пишу обеим «Иди на хуй», и без сожаления удаляю обе переписки с полной блокировкой контактов.
В последнее время, поток женщин в моей жизни можно смело назвать бесперебойным конвейером. Бывают дни, когда я обедаю у одной, ночую у другой, а просыпаюсь — с третьей. Причем не факт, что я до конца не путаюсь в их именах, поэтому давно взял за правило называть своих тёлок «куклами, сосками и сучками».
Единственная женщина, чье имя я помню — это Валерия.
Но я с ней и не трахаюсь, так что все закономерно.
— Что? — Валерия не понимает причину моей расслабленной улыбки, с которой оцениваю ее с ног до головы.
Сегодня на ней строгая «двойка» с брюками-дудочками, которые до неприличия ластятся к ее мускулистым ногам. Спортивную фигуру, над которой старательно пашут с тяжелыми весами четыре раза в неделю, не скрыть даже за совершенно асексуальным деловым стилем.
