Автор
В знойном бабье лето пляжи заполняются людьми, и найти хоть какое-то пространство становится невозможным. Между нами и теплыми ванными бассейнами стоит лишь пара избитых лавочек. В такой обстановке одна уборщица на всем вокзале выглядит необычной загадкой, пока вы случайно не оказываетесь среди ее воспоминаний — холодная ночью в купе, где непонятные действия соседа вызывают сомнения....
Но с этим потом, а пока — профилактическая беседа с любимым мужем, чтобы на этот раз он точно понял, что следующая такая «промашка» может очень дорого ему стоить.
— Ты нарушил одно из главным корпоративных правил — не выносить за пределы офиса рабочие документы, помеченные грифом «только для служебного пользования». — Я нарочно нависаю над ним, чтобы казаться больше и злее. — А эти бумажки, Андрюша, точно не должен был увидеть никто, кроме тех, кому их предстоит подписывать. То, что ты считаешь просто незначительной фигней на самом деле тянет на корпоративный шпионаж, и я только надеюсь, что тебе хватило ума больше ни при каких обстоятельствах никому это не показывать.
— Клянусь! — Андрей так отчаянно машет головой, что приходится схватить его за подбородок, чтобы не разгонял сквозняк. — Да я их ни разу даже не открывал!
— И это единственный документ, который ты таким образом «вынес»? — не могу не поинтересоваться.
— Да, — говорит он, но от моего внимание не ускользает ни то, как этот придурок на секунду скосил взгляд, ни короткая пауза перед ответом.
Значит, чуйка меня не обманывает и было еще что-то. Но Андрей предпочел не хранить это в телефоне и избавился даже от следов. Возможно, просто какие-то типовые договора, а возможно, бухгалтерские документы.
Мотаю на ус и это тоже. На будущее, как только разберусь с Авдеевым.
— Тебе крупно повезло, что эти файлы попали в мои руки, — продолжаю экзекуцию, — потому что я не побегу к Завольскому и не сдам тебя с потрохами, хотя именно так на моем месте и поступил бы любой здравомыслящий человек.
— Да, да! — снова правдиво быстро подтверждает он. — Я твой муж и должен все тебе рассказывать! Но я ведь и так…
— Точно? Потому что, судя по тем фотографиям, которыми швырялся твой папаша — попахивает дерьмом, а не доверием.
— Я не хотел. Так получилось! Я не нарочно!"
"— Сейчас ты пойдешь наверх, примешь душ, выпьешь успокоительные и снотворные, и проспишь до завтрашнего утра. От тебя так разит перегаром, что я едва держусь, чтобы не блевануть. Если будет звонить отец — скажи, что ты до сих пор перевариваешь тропических устриц, и не дай тебе бог хотя бы сопением дать понять, что ты в курсе нашего с ним приватного разговора.
