Автор
В знойном бабье лето пляжи заполняются людьми, и найти хоть какое-то пространство становится невозможным. Между нами и теплыми ванными бассейнами стоит лишь пара избитых лавочек. В такой обстановке одна уборщица на всем вокзале выглядит необычной загадкой, пока вы случайно не оказываетесь среди ее воспоминаний — холодная ночью в купе, где непонятные действия соседа вызывают сомнения....
Сколько раз по его скрытым приказам мне на подпись приносили разную хрень, прежде чем я поняла, что всегда и все нужно пересматривать лично, даже если эти документы приносил лично он? Не меньше трех, прежде чем я, наконец, усвоила очередной урок: доверие в наше время — непозволительная роскошь, и предать может каждый. Даже тот, кто однажды за волосы вытащил из помойной ямы.
Но сегодня каждая бумажка, на которой ставлю подпись — стандартная и типовая.
Моя подпись на строчку выше того места, где останется последний штрих — «пять копеек Андрея».
— Можешь идти, — отправляю помощницу из кабинета, — я сама отнесу документы Андрею Юрьевичу.
Она открывает было рот, чтобы возразить, но я сдабриваю свое решение приподнятой бровью. В свое время пришлось потрудиться над тем, чтобы маленькие не вербальные признаки моего настроения накрепко встряли в головы людей, которые меня окружают и находятся у меня в подчинении — это сильно облегчило процесс коммуникации, в особенности с вот такими мелкими сошками.
— Конечно, Валерия Дмитриевна. — Помощница растворяется за дверью.
Я проворачиваюсь в кресле, прислушиваясь к ее возне. Через пару минут она начинает суетится, потому что стрелки на часах подобрались к обеденному перерыву. Дожидаюсь, пока в коридоре окончательно стихнут ее шаги и еще раз пересматриваю бумаги на подпись.
В эту кипу легко можно подсунуть любую доверенность.
Перебираю документы еще раз.
Снова круг в зеркале, не сосредотачиваясь на висящих в моем кабинете картинах.
Я легко могу подсунуть Андрею провокационный документ.
