Автор
В знойном бабье лето пляжи заполняются людьми, и найти хоть какое-то пространство становится невозможным. Между нами и теплыми ванными бассейнами стоит лишь пара избитых лавочек. В такой обстановке одна уборщица на всем вокзале выглядит необычной загадкой, пока вы случайно не оказываетесь среди ее воспоминаний — холодная ночью в купе, где непонятные действия соседа вызывают сомнения....
— Я знаю, что ты нарочно это делаешь, — крысится он, хватает папку и, не глядя, нервно чиркает на каждой бумажке.
Ожидаемая небрежность.
Я немного наклоняюсь вперед, засекаю взглядом салфетку у него на коленях. Не могу удержаться от гомерического смешка.
— Дрочить на рабочем месте, Андрей Юрьевич, могут только люди с железными нервами, а у вас пальцы дрожат и пятна на роже. Буквально в шаге от сердечного приступа. Не уверена, что ваш отец будет горд узнать, что его сына разбил инфаркт за просмотром… специфического порно.
Андрей срывается с места, долго не знает, куда спрятать салфетку, потом сует ее в карман и торопливо идет до двери, проверяя, не подслушивает ли нас кто-то.
— Ты это нарочно, да? — Он становится рядом и обдает меня тяжелым терпким ароматом парфюма, который сам по себе может и не плох, но точно не на этом мужчине и в этом интерьере. — Не даешь мне ни минуты покоя, постоянно рядом, вынюхиваешь, выслеживаешь. Я уже сделал все, что ты хочешь! Что тебе еще нужно, сука?!
— Для начала — чтобы ты перестал орать.
Он открывает рот…
— … и чтобы ты хотя бы иногда думал головой, а не мошонкой, в которой у тебя абсолютно бракованный генетический материал, и больше ничего.
— Тварь.
Я пожимаю плечами — человечество еще не придумало тех слов, используя которые такие, как Андрей могли бы пробить мою броню. Годы закалки и ожидания превратились в водонепроницаемое свинцовое покрытие, которое защищает каждый сантиметр моего сердца. Ничто, абсолютно ничто не заденет меня так, чтобы я хоть на секунду потеряла самообладание.
Андрей снова пододвигается к двери, трусливо ловит тишину, в которой появляются приглушенные голоса. Мне они незнакомы, но Андрея заставляют вытянуться по струнке, привести в порядок одежду и одернуть пиджак. Прежде чем выйти, он прицельно впивается в меня злым взглядом и выскальзывает в коридор.
Я заинтересованно иду следом. Этот слизняк не из тех, кто станет напрягаться ради рядового события, значит, и мне стоит присмотреться, что же могло так его заинтересовать.
— Валерия Дмитриевна, у меня документы… вот, — она трясет кипой бумаг и папок, которые только благодаря моей молниеносной реакции не оказываются на полу.
