Автор
В знойном бабье лето пляжи заполняются людьми, и найти хоть какое-то пространство становится невозможным. Между нами и теплыми ванными бассейнами стоит лишь пара избитых лавочек. В такой обстановке одна уборщица на всем вокзале выглядит необычной загадкой, пока вы случайно не оказываетесь среди ее воспоминаний — холодная ночью в купе, где непонятные действия соседа вызывают сомнения....
— Ты точно псих.
— Поверь, — он еще раз, для большей убедительности, как будто сканирует меня с ног до головы, и выражение его лица становится подчеркнуто брезгливым, — последнее, что я бы захотел делать с этим телом — так это его насиловать."
"Я кое-как прикрываю себя руками, но хотя бы не краснею. За последние недели я наслушалась о себе много горькой правды, в особенности — о своих «жирных» формах. Заодно узнала, каким многогранным может быть человеческое лицемерие: пока я была дочерью «самого Александра Гарина», меня называли миленькой, славной, «кровь с молоком» и как угодно, как будто мой сорок восьмой размер при росте метр шестьдесят — это абсолютная норма.
— Я… не могу… раздеться… совсем. — Голос до противного дрожит, но это от холода, а не для драматического эффекта.
Но мой странный новый знакомый, похоже, думает, иначе.
— Как хочешь.
Он дергает плечом — о чем бы ни был тот телефонный разговор, после него его хорошее настроение улетучилось. Мне остается только стоять полуголой и продрогшей на песке, пока он быстро возвращается к машине и садится на заднее сиденье.
— У тебя есть еще одна минута моего времени! — слышу его приглушенный голос из салона.
Моя красивая и беззаботная жизнь любимой папиной дочки, превратилась в кошмар из книг Стивена Кинга, но я по-прежнему за нее цепляюсь. Что может быть еще хуже уже случившегося? Последний раз я принимала душ… боже, неделю назад, когда меня на одну ночь приютила Марина — моя университетская приятельница, но уже утром ее мать демонстративно громко высказала ей, что они и так ютятся впятером в двушке, и зарплаты отца не хватит, чтобы прокормить еще один рот.
