— Знаешь, я вообще не понимаю, почему должна в чем-то перед тобой оправдываться! — только глухой не услышал бы в этом вздохе недвусмысленный намек, что во всей этой истории я пытаюсь играть роль слепого защитника. — Завольский прибрал к рукам бизнес моего отца. И ради этого он просто извел его в могилу!
— Лори, конечным бенефициаром «ЮнитиФорс» был Александр Гарин.
— Нет. — Мотаю головой.
— У меня есть доказательства. — счета, переводы, движение денег, которые перетекали в активы твоего отца. Они делали это вместе с Завольским. По крайней мере, с самого начала во всей этой мошеннической схеме Гарин и Завольский были партнерами.
— Это бред. — Я хватаю валяющийся под ногой камень и с досады швыряю его в воду. Если бы так же просто было утопить все мои сомнения, которые возникли секунду назад, но уже размножились в геометрической прогрессии. — Папа всегда говорил, что Завольский — грязная хитрая тварь, и что ни один приличный человек не станет вести с ним дела. Он не был настолько…
Язык не поворачивает сказать слово «лицемер», но оно все равно материализуется в воздухе даже без единого звука.
В памяти неожиданно всплывает странный обрывок прошлого, в котором я бегу через весь длинный коридор. Босые ноги шлепают по полу, на мне длинная пижама, но она почему-то вся в мокрых желтых пятнах. И в ноздрях знакомый неприятный запах. Где-то впереди маячат две фигуры — мужская принадлежит моему отцу, а женская…
«Вы ничего такого не видели, Лидия Валентиновна!» — говорит папа, и она покорно кивает в ответ. — Такого просто не может быть, вы же понимаете? Они брат и сестра!»
Лидия Валентиновна.
Почему-то даже мысленно мой язык выворачивает сказать «Ваветинова».
Она иногда нянчилась со мной, когда родители уезжали на отдых или просто хотели провести вечер за стенами дома."
"— Нет, черт подери. — Я снова бросаю камень в воду, но он недолетает всего каких-то несколько сантиметров и падает на берегу.
— Чтобы прижать Завольского, мне не хватает документов, которые подтвердят финансовую связь между «Олекс» и «ТехноФинанс», — говорит Вадим. На этот раз его голос звучит максимально твердо, как будто он уже решил, что несмотря на вскрывшиеся факты, все равно не остановится и пойдет до конца.
— Хочешь, чтобы я собственными руками помогла тебе смешать с дерьмом имя моего оцта?
— Хочу, чтобы ты мыслила здраво, как та девушка, которая сюда сегодня приехала.
Если бы я была уверена, что мне хотя бы на немного станет легче от этого, я бы исцарапала его красивое лицо до неузнаваемости. Но я знаю, что легче мне станет только когда я сама раскопаю эту историю, и докажу, что мой отец никогда в ней не участвовал.