Молодец, не идеально, но достаточно качественно, чтобы обвести вокруг пальца большинство двуногих баранов в этом мире.
— Мы всего раз виделись, — рассеянно бормочет Лори, выдавая свое огорчение за недоумение. Опять же — довольно недурно, но не для меня, читающего ее как открытую книгу. — Как ваши дела?
— Все хорошо, — отделываюсь типовой фразой. Никакие красивые выдумки не будут так убедительны, как ее собственное воображение.
Лори снова улыбается, но на такой вариант развития диалога, у нее явно не заготовлена пара дежурных фраз. Она начинает смотреть по сторонам, потом отодвигает в сторону тарелку и я становлюсь свидетелем того, как к ее столу почти мгновенно подбегает обеспокоенный официант. Наблюдаю за тем как она, почти на идеальном английском, говорит, что с едой все в порядке и у нее нет никаких претензий к заведению, отказывается от пудинга и просить счет.
Я бы хотел быть сейчас рядом.
Накормить ее, даже если для этого пришлось приложить некоторые усилия, чтобы моя Лори не выглядела такой измученной. Потом вместе пойти гулять под дождем, смотреть на Темзу, кататься на знаменитых автобусах, сделать фото в типовой лондонской телефонной будке. Я бы хотел все это до конца своей жизни. Если бы только я не успел натворить столько дел, что всех моих денег не хватит отмыть хотя бы половину.
— Ладно, я просто хотела убедиться, что у тебя все в порядке! — Лори напяливает широкую довольную улыбку и кивает на внезапно выглянувшее из-за туч солнце. — Пойду погуляю, пока на Туманном Альбионе появилась такая роскошь!
— Лори… — Я останавливаю ее ровно в тот момент, когда она тянется к телефону.
— Да? — В ее голосе вспыхивает надежда. — Слушай, Шутов, я знаю, что ты сейчас меня отчитаешь, но может мы можем… Тебе не кажется, что все как-то…
— Не звони мне больше по видео связи Ван дер Виндт, — говорю я, и каждое слово режет горло на ленты. — Это ведь не проблема?
Она приоткрывает свои идеальные, пусть и немного бледные губы в немом вопросе: «Почему»?
«Потому что ты мне дороже всего на свете!» — мысленно ору ей в лицо, протягиваю руки через тысячи разделяющих нас километров, хватаю и прижимаю к себе намертво, навсегда, до скончания веков.
— Не подумай, что я тут типа стал подкаблучником и тряпкой, но мы с Юлей… Я дорожу ею. Очень.
— Ясно, — бормочет Валерия. И снова ненадолго выпадает из нашего диалога, вкладывая несколько купюр в принесенный счет. А когда снова смотрит на меня через экран телефона, ее глаза уже совершенно стеклянные, хоть все еще потрясающе зеленые. — Не хочешь, чтобы чтобы твоя невеста застукала нас за виртуальными посиделками.
— Типа того.