Обычный черный и зеленый, даже за все деньги мира, раньше просто вызывали приступ изжоги, а после того, как в моем теле завелся «паразит», вовсе превратились в источник гастрономической пытки.
Да, меня точно нельзя назвать Матерью года.
И мне в некоторой степени легче живется с осознанием того, что беременность, тем более абсолютно незапланированная, не превратила мой острый циничный ум в розовую вату. В тот день, когда это случится — точнее сказать, если это случится — я пойму, что свернула куда-то не туда.
Но как ни странно, пережитый первый день на совмещенных должностях «виноватой во всем» и «девочки для биться», стал для меня своеобразной закалкой. После пережитого, я вернулась домой, поужинала всем, что нашла в нашем с Андреем пустом холодильнике и завалилась спать, впервые в жизни даже не приняв душ после работы. А утром. Проснувшись на десять минут раньше будильника, поняла, что пережила свою порцию обязательных страданий, после которой меня уже точно ничего не сможет угробить.
И хоть вчерашний день был еще более жестким, чем предыдущий, мои мозги были холодными и работали на полной мощности в режиме нон-стоп. И каким-то образом это сплотило перепуганных сотрудников. Само собой, ту его часть, которая не корчила из себя незаменимое важное дерьмо. Всех их я уволила сегодня утром: выписала щедрые «уольнительные» и отправила к черту за порог. Наверное, заработала много проклятий себе в карму, но зато остались только те, на кого я могу относительно безопасно положиться. Хоть в бизнесе, где крутятся большие деньги и водятся злые проверяющие органы, расчитывать на кого-то кроме себя — фатальная ошибка.
Я еще раз изучаю написанные на экране цифры.
Ловлю себя на мысли, что хоть мое сердце до сих пор предательски ёкает от мысли, что это весточка от Вадима, сейчас мне почти… никак. Сказывается усталость последних дней и аккумулирование ресурсов на более глобальных задачах. Не зря же гуру «отсушки от бывших» наперегонки учат заполнять чем-нибудь каждую свободную минуту.
Сначала пишу Вадиму, что у меня на два часа назначена важная встреча и предлагаю перенести наш разговор на завтра. Но потом передумываю и стираю. Лучше, если наши с ним вынужденные контакты будут ограничены по времени.
«В 13.30» — пишу ему и от уровня сухости этого сообщения хочется прополоскать рот.
Читает оно его сразу или нет — даже проверять не хочу. Прячу телефон в трубку и выхожу из кабинета. Здесь теперь моя секретарша, и хоть она явно не в восторге от такого стремительного карьерного взлета, работу свою выполняет так же профессионально и скрупулезно.
— Можно проветривать, Валерия Дмитриевна, — говорит наш с ней негласный «секретный код», обозначающий, что все проверяющие уже убрались из офиса.