Там сообщалось, что между пилотами возник конфликт и теперь можно было ожидать чего угодно. Особенно учитывая тот факт, что освещенные ярким светом прозрачные панели могли привлечь внимание бесконтрольных пилотов.
Анни и Хлоя буквально подхватили Нагеля под руки и потащили вон.
– Продолжайте без меня! Я сейчас вернусь! – упокоил Нагель членов комиссии и исчез за стальной дверью.
Между тем схватка «фархадов» принимала ожесточенный характер, и отстреленные плоскости и фрагменты машин уже разлетались по сторонам. И поскольку ни одна сторона не реагировала на приказы службы безопасности, со станции ударили зенитные батареи.
Они довольно быстро разорвали в клочья всех драчунов, и только один уцелевший пилот, прокричав в эфир: «Да здравствует команданте!», врезался в станцию – как раз в тот самый зал, где минуту назад находился Йоган Нагель.
Тяжелый удар потряс все западное крыло, и Нагель поежился. Он успел укрыться в одном из внутренних помещений и теперь, прислушиваясь к топоту аварийных команд, размышлял над тем, отчего же ему так не везет.
Сначала двенадцать рейдеров, теперь не меньше двадцати «фархадов», и вообще – плохое настроение.
– Как вы себя чувствуете, мой команданте? – поинтересовалась Хлоя.
– Ничего, как будто я пережил и этот удар, – драматическим тоном произнес Нагель.
В этот момент Я дверь его временного убежища постучали.
Анни и Хлоя выхватили пистолеты, но Нагель придержал их и сказал «войдите». Тяжелая дверь приоткрылась, и показался пропахший копотью и луком технолог Банкок. Он с удивлением заглянул в стволы наставленных на него пистолетов и спросил:
– Ну так что, команданте? Я могу продолжать?
Четвертый день секретная команда Колина Дзефирелли «гостила» в доках ремонтной компании «Аниверсарио». Владелец доков был обязан Дзефирелли жизнью своего ребенка, которого свободный агент вырвал из рук похитителей, действуя крайне жестоко и эффективно.
Для этого ему пришлось взорвать четыре представительства преступной организации, требовавшей с безутешного отца непомерный выкуп.
Потеряв несколько сотен членов клана, гангстерские бонзы были вынуждены отдать ребенка, в противном случае Дзефирелли обещал начать уничтожение их семей.
Когда все работы на судах были закончены, главный механик смены явился в тесноватую каюту, где жил незнакомец, которому принадлежали эти корабли.
– Что скажешь, Ганс? – первым спросил Дзефирелли.
– Мы закончили, сэр.
– До последнего гвоздика.
