Я размышлял об этом во время коротких передышки и перекуса по ходу погрузки. Найдя укромное местечко на складе с насосно-шланговой фурнитурой, присев и даже закрыв глаза. На самом деле: что за смысл травить собаку? Решили проникнуть на базу через шестой пост, после того, как потерпела неудачу попытка проникнуть на пятом?..
Да, вот еще! О судьбе того нарушителя, Шубина. О нем ни слуху, ни духу. «Ни звука, ни пука» — как говорят иные остряки. Информации ноль… Но допустим и другое. Скажем, отравление собаки есть злобное дикое хулиганство, но имеющее отношения ко всему остальному. Прочие зловещие события — да, они в одном ряду, а это никак не связано с ними. Возможно такое?
В принципе да. Но я не забыл о правиле Оккама: старайся все объяснить максимально просто. Максимально, но не чересчур! Мне удалось узнать, что яд определили как профессиональный, не какая-нибудь там отрава для крыс. То есть версия с хулиганством на правду не похожа.
Логика была готова сделать следующий шаг, но тут прозвучала команда заканчивать отдых и приступать к работам. Мысль, конечно, не исчезла, но зрела подспудно, за горизонтом.
Но вот кончились отгрузочные работы. Хрен знает, сколько литров мазута, соляры, бензина мы отправили на севера, и теперь пришло время восполнять запасы. Теперь с разных нефтехимзаводов к нам пошли цистерны с теми же продуктами, которые надо было закачивать в резервуары.
И тут же, как нарочно, пришел приказ о замене техники. ПСГ-160, простоявшие на хранении предельный срок, предлагалось расконсервировать и отправить в разные воинские части, а на замену им должны были прийти более мощные и производительные ПСГ-240 на базе «Уралов».
Все дефекты, протечки, поломки машин, простоявших много лет, вылезли сразу. Пришлось устранять, менять, заливать… Отмобилизовали всех водителей, включая Гладкова. Командир сказал, что пока сам будет ездить, не до жиру. Гладков, конечно, был недоволен, тем более, что не знаю уж как, но получил звание младшего сержанта. Вымутил! Хотя ничем не командовал, так и оставался водителем «уазика».
С сержантскими званиями, кстати, в Советской Армии дело обстояло интересно. Скажем, ефрейтора мог присвоить командир части на уровне отдельного батальона, полка; он же мог и лишить лычки. А вот сержанта, хотя бы младшего, присвоить мог, а лишить уже нет. Этой властью обладал начальник уровня командира дивизии, то есть генерал-майор, по крайней мере на генеральской должности.
