Служба начала входить в колею… и тут Богомилова вызвал полковник Романов и повел речь с отеческой командирской прямотой:
— Слушай, Юрий Васильич! Давай смотреть правде в глаза и прочие органы. Ты у нас офицер молодой и временный, так?
— Так, — согласился лейтенант.
— На службе оставаться не собираешься?
— Никак нет. Хочу научной деятельностью заняться.
— Ну как же! Науки юношей питают, и… и… Ну и так далее! Ладно, я к чему речь веду…
Речь велась к тому, что в графике отпусков офицеров и прапорщиков возникла какая-то неувязка, и прямо сейчас предлагалось отправиться домой лейтенанту Богомилову. Тот возражать не стал, быстро собрал манатки, сгонял в отпуск, вернулся.
— И вот тут-то… — значительно произнес он.
Вот тут лейтенант внезапно узнал, что уволился и смылся неизвестно куда завхоз Николай Николаевич.
Это известие ошеломило двухгодичника. Главное — неизвестно куда!
— Погоди, — обалдело сказал он прапорщику Симакову, местному жителю (прапоры почти все были аборигены). — Как это — неизвестно?
— Да так вот, — тот развел руками. — Он же не наш, не здешний… Жена у него наша, да, жаровская. Где познакомились, хер их знает! Он сюда и переехал, к ней. Уж лет, поди, пятнадцать, как.
— А сам он откуда родом?
— А не знаю, врать не буду.
— М-мм… И что, вот так сорвались и уехали?
— Да как х…ем сдуло! Никто ничего понять не успел. За два дня дела сдал, Тоньку свою в охапку, и только их и видели.
— К нему, выходит, поехали?
— Тоже не знаю. Не интересовался. У меня вон, от своих забот башка как ведро.
Далее Богомилов выяснил, что завхозом стала супруга младшего лейтенанта Горбенко…
— Это, впрочем, неважно, — сказал он. — А вот другое…
— Странное совпадение, — кивнул я.
— Вот именно! Именно. Ну как так? Как⁈ Только он собрался мне поведать что-то очень важное…
По всем загадочным повадкам Николая Николаевича это было видно. И вдруг на тебе! Он с семьей точно сбежал отсюда поскорее. От чего? От кого?.. Неизвестно.
— А вы не пробовали еще с кем-то из местных поговорить?
— Ну как же не пробовал! Да толку ноль. Все одно и то же: зачем уволился? Не знаем. Куда уехал?.. Не знаем. Какая муха его укусила?..
— Не знаем, — сумрачно закончил я.
— Ну и… все это не просто странно, это немного тревожно, согласись.
— Согласен, — сказал я.
Но я согласен и с тем, что тревога тревогой, а служба службой, и что говорить о том навсегда незавершенном разговоре нечего. Богомилов и не стал.
