Володя — обычный мальчик из обычной семьи. Мама приучает его играть на баяне в пионерском лагере, папа любит собирать радиоприемники. Но мир рушится, когда к Володе подходит группа взрослых подлышек, желающих поиграться с ним.
— Ели львов не кормить хотя бы месяц, что с ними случится?
— Умрут? — Предположила Катерина.
— Конечно. А тут, по условиям задачи их не кормили несколько лет. Там просто несколько львиных скелетов. Приятного мало, но жизни они не угрожают. — Владимир улыбнулся и увидев, что в салон вошёл старший офицер, встал, и вытянулся по стойке смирно.
— Докладывайте, есаул. — Коротко бросил вице-адмирал, пройдясь одобрительным взглядам по регалиям молодого офицера.
— Слушаюсь товарищ вице-адмирал. Пришёл поужинать в девятнадцать двадцать.
— Какой? — Уточнил адмирал.
— И на груди его могучей, сверкая стройностью рядов, одна медаль висела кучей, и та за выслугу годов.
Моряк бросил короткий взгляд на китель офицера.
— Справедливо… и, остроумно. Что после?
— А после, капитан потянул из кобуры оружие, и я счёл возможным, остановить его.
— И это разумно. — Адмирал окинул взглядом зал полный ужинающими пассажирами. — И какого возмещения вы будете добиваться?
— По этому вопросу, я хотел бы посоветоваться со своим новым начальником, командиром войсковой части двадцать восемь тридцать один.
— А, объект «Дюна». — Моряк кивнул. Что-ж и это законно. С одной стороны, он оскорбил не только вас, но и егерей, так что вопрос этот должен обсуждаться не вами, или точнее не только вами.
"Капитана унесли проводники, а его оружие забрал адмирал от греха. Владимир уже хотел рассчитаться и идти спать, как откуда-то донеслись мягкие звуки пианино, и девушки практически под руки потащили его в музыкальный салон, где один из пассажиров, вполне профессионально наигрывал что-то джазовое, на богатом инструменте из палисандрового дерева.
В этом мире, джаз точно так же слился из церковных песнопений, ирландской и африканской музыки, вполне процветая, по всему миру.
К моменту окончания импровизированного концерта, в зал набилось человек пятьдесят, так что люди стояли даже в проходах.
