И фамилия у меня была хорошая — Бромберг.
— Хорошая. Владимир Бромберг.
— Не-е, не Владимир. Отец с мамкой почему-то назвали меня Вольфом. Все одно, что собаку какую-нибудь или волка. Сам себя переиначил в Володю.
Сонька какое-то время печально любовалась им, произнесла:
— Плохо, что ты вор.
— Это как? — удивился Володя.
— Я — воровка, ты — вор. Нехорошо.
— Разве вор — это плохо? Мне, к примеру, нравится быть вором.
Воровка села, посмотрела ему в лицо.
— Со мной такого еще не было, Володя. Я влюбилась.
— А раньше что, ни в кого не влюблялась?
— Раньше было другое.
— А я все время влюбляюсь! Как увижу красивую, так и влюбляюсь. По десять раз на дню могу!
— Нет… Я как увидела тебя, поняла — все. Поняла, что встретила того, кого всю жизнь искала. И никому тебя не отдам!
Володя отодвинулся от нее.
— Сонька, ты чего? Совсем, что ли? Ты ж старая для меня!
Она проглотила оскорбление, тихо промолвила:
— Ничего, привыкнешь. Привыкнешь и тоже полюбишь. Я сделаю все, чтоб так было. Я буду любить тебя. Буду ради тебя жить. Ты мой единственный и желанный! — Сонька принялась страстно целовать молодое сильное тело.
* * *В предвечернее время Сонька прогуливалась по Дерибасовской.
Шла в отдыхающей толпе, иногда останавливалась возле витрин магазинов, любовалась модной одеждой, украшениями в витринах ювелирных лавок, глазела на танцующих цыганят, выпрашивающих деньги.
Вечернее время в Одессе — это чтобы себя показать и на других пальцем потыкать.
Она заметила ярко освещенный кафешантан, через окно понаблюдала за танцующей азиатской красавицей, перед которой млел сплошь мужской зал.
И тут Сонька вдруг увидела, что больше всего дурел перед дивной красоткой ее возлюбленный Володя Кочубчик. Он вскакивал из-за стола, что-то орал, подбегал к танцовщице, падал на колени, целовал ей руки, совал под подол платья мятые купюры. Сонька осатанела.
Не помня себя, она ринулась в кафешантан.
Растолкав мужиков у входа, она на мгновение замерла посередине зала, наблюдая за танцовщицей и Кочубчиком, а потом вдруг рванулась на сцену.
— Сука паршивая!.. Шваль!.. Дешевка!
Озверев, она вцепилась в танцовщицу, стала бить ее ногами и царапать лицо, пытаясь стащить со сцены.
— Убью гадину!
Пораженный Кочубчик в первый момент онемел, затем бросился на помощь красотке.
— Сонька!.. Мама! — орал он. — Сбрендила, что ли? Сгинь, зараза!
Обезумевшая воровка тут же вцепилась в парня и начала лупить и его, не отпуская девицу.
В драку вмешались мужики. Они дружно скрутили Соньку и поволокли ее к выходу. Кочубчик, размахивая руками, что-то орал вслед, танцовщица рыдала, а мужики дотащили наглую воровку до дверей и силой вытолкнули на улицу.
От сильного толчка Сонька едва не распласталась на мостовой, вызвав живой интерес гуляющих.