* * *Было обеденное время, Сонька как раз покинула ресторан гостиницы и направилась к широкому маршу главной лестницы. Дорогу ей пересек штабс-капитан. Он был в штатском, вид у него был озабоченный.
— Доченька…
Она удивленно посмотрела на него:
— Что здесь делаешь?
— Тебя жду.
— Что-то случилось?
— Пока нет. Но может случиться.
Сонька вопросительно посмотрела на «папеньку»:
— Ну?
— Мне он не нравится, — сглотнув, проговорил Горелов.
— Кто?
— Этот твой Володя.
— А почему он должен тебе нравиться? Главное, что нравится мне.
— Он гнилой, Соня.
Она молчала, неотрывно смотрела на штабс-капитана, и глаза ее медленно наливались злостью.
— Беги от него, дочка, — повторил тот. — Бежим вдвоем. Он доведет до беды.
— Ты кто такой? — спросила Сонька, продолжая смотреть ему прямо в глаза.
— Я? — штабс-капитан растерялся. — Горелов… Твой папенька.
— Ты пьяница и прощелыга! И не тебе меня учить!
Она резко развернулась и пошла прочь. Горелов постоял какое-то время, глядя ей вслед, и поспешил за ней. Догнал, коснулся руки.
— Доченька, ты хочешь, чтобы я исчез из твоей жизни?
— А мне все равно! Как появился, так и исчезнешь. И не смей больше делать мне замечания.
Штабс-капитан снова придержал ее:
— Я не уйду, я буду рядом с тобой. Даже тогда, когда тебе совсем станет худо. Знай это, доченька. — Он повернулся и медленно побрел к выходу из гостиницы.
Сонька подумала о чем-то, потом попросила:
— Разыщи Володю, скажи, что я его жду. Очень жду.
* * *В выход ной полдень улица Дерибасовская просто-таки кишела публикой. Казалось, вся Одесса вышла показать себя и пообсуждать других.
В этом потоке вышагивала Сонька под ручку с Кочубчиком. Володя явно чувствовал себя некомфортно, пытался избавиться от Сонькиных нежностей, но она не отпускала его, улыбаясь с каким-то бабьим садизмом.
— Да не ходил я ни с одной девкой вот так! — злился парень. — Как на привязи!
— Ни с кем не ходил, со мной пойдешь.
— Ну, Сонь…
— Иди и молчи.
В какой-то момент к ним подвалил золотозубый местный блатной, увидел Володьку под ручку с незнакомой ему девахой и заржал:
— Вовка, ты это с кем? Что за шмару подцепил?
Сонька от такого обращения даже остолбенела:
— Это я — шмара?
— Ой, о чем ви говорите? — тут же нашелся блатной. — Куколка! Где ты, Вова, виковирял такую куколку?
— Выковыривают знаешь что? — надвинулся на него Кочубчик.
— Кто ж не знает, Вова? — Одессит был явно навеселе. — Козявки! Из носа! Противные выковыривают козявки! — Причем буква «ы» у него упорно выходила как «и».
— По-твоему, я — противная козявка? — не отступала Сонька.
— Ой, нет, что ви! — Блатной был уже не рад, что влип. — Ви самая лучшая в мире козявка!
— Моя дама — лучшая в мире козявка?! — Володя взял его за грудки.