В окружении каменных плит старинного замка, робиями стоящая черноволосая Сура-Шейндля в полутени, смотрит на языковую вязь и шепчет свое горе. Маленькая девочка, не дремлющая и несущая тяжесть одиночества под защитой лишь мечты о своей мамочке.
За эти невыносимо тяжелые полгода она сдала еще больше — со стороны походила на маленькую сутулую старушку, хотя при этом держалась прямо, достойно, чуть ли не высокомерно. В руках у нее не было никаких пожитков, а лишь маленький узелок с бабьими принадлежностями.
Прибывших узников выстроили в длинную колонну и повели в сопровождении охранников и собак по скованной первыми морозами земле в сторону виднеющегося поселка, Александровского Поста.
* * *Этот поселок мало чем отличался от того, где Сонька побывала год тому.
Новеньких, а их было не более сотни, остановили на небольшой поселковой площади, и моложавый бодрый прапорщик Солодов, начальник конвоя, громко прокричал:
— Арестанты, слушать сюда! Вы — каторжане, хоть и вольнопоселенные. Но вольное поселение вовсе не означает, что жить можно без правил и присмотра. Здесь еще интереснее, чем в любой тюрьме! И правило здесь одно — полное послушание властям.
* * *Барак оказался двухэтажным, неожиданно теплым и даже уютным.
Соньку, как самую уважаемую, пропустили в комнату первой, она неторопливо оглядела все углы, молча показала на кровать возле печки.
— Здесь буду.
Женщины-узницы с малой перебранкой стали распределять меж собой кровати, раскладывать жалкие пожитки, прихорашиваться.
Дверь барака открылась, и бодрый мужской голос прокричал:
— Золотая Ручка здесь определилась?
— Здесь, — ответили.
— На выход."
"Сонька с трудом сползла с постели, направилась к двери. Ее соседка, крупнотелая Груня, сочувственно проворчала:
— И здесь не оставят в покое. Чего они тебя терзают?
— Видно, не могут без меня.
Молодой, крайне симпатичный охранник, в котором было заметно кровосмешение азии и славян, бесцеремонно взял хилую женщину под руку и вывел из барака.
Охранник шел за воровкой, едва слышно бормоча какую-то песенку.
