В окружении каменных плит старинного замка, робиями стоящая черноволосая Сура-Шейндля в полутени, смотрит на языковую вязь и шепчет свое горе. Маленькая девочка, не дремлющая и несущая тяжесть одиночества под защитой лишь мечты о своей мамочке.
За каждым гребком песка или промывки в сите следило сразу несколько пар глаз, и украсть хотя бы самый мелкий золотой камушек было невозможно.
Спина начинала ныть уже после часа работы. Ноги превращались в одубевшие бревна, руки от песка и холодной воды становились красными и корявыми, глаза от напряжения, чтоб не прозевать золотую песчинку, слезились и теряли остроту.
Сонька выпрямилась, пожаловалась работающей рядом Груне:
— Не могу больше… Упаду.
— Ты упадешь, они поднимут, — кивнула та на конвоиров.
— Не болтать меж собой! — тут же закричал один из охранников.
Женщины послушно выполнили команду, и каждая занялась работой.
В нескольких метрах от Соньки немолодая худая узница неожиданно прекратила работу и медленно осела в воду. К ней тут же бросились два охранника.
— Встать, паскуда! Работать! Встать!
Один из охранников крепко огрел узницу батогом, она медленно поднялась и снова взялась за лопату и решето.
* * *Женщины возвращались с приисков, когда уже было темно.
Сонька неожиданно увидела рядом с собой Николая. Он в темноте улыбнулся ей, как бы не для нее, а для всех бросил:
— Крепитесь… Это по-первой трудно. Потом привыкнете. — И заспешил вперед.
Груня посмотрела ему вслед:
— Заботливый. — И рассмеялась: — Клинья под тебя подбивает, что ли?
— А может, под тебя? — огрызнулась Сонька.
— Я толстая. А ты вон как французская королева.
* * *Арестанток в бараке было не более десяти человек. Некоторые спали, а иные вполголоса разговаривали, штопали одежду либо вычесывали из голов друг друга гнид и вшей.
Груня спросила Соньку:
— Чего вызывал начальник?
— А ты почем знаешь, что вызывал начальник? — удивилась воровка.
Та рассмеялась:
— Так не на свидание же ходила?! Вербовал тебя, что ли?
— По-твоему, я сукалда?
— Не знаю… Здесь от честной до сукалды всего ничего.
— По себе судишь? — зло спросила Сонька.
— И по себе тоже. Ведь нагнуть могут любого. А уж тебя сам бог велел.
— Почему?
— Кличка у тебя звонкая.
Груня отвернулась от соседки и приготовилась ко сну.
* * *Это было странное зрелище: более сотни безликих женщин в окружении дюжих охранников и собак на поводках безмолвно стояли над узкой речкой в ожидании чего-то. Но как только солнце вышло из-за сопки и стало светло, охранники дружно заорали, защелкали батогами.
