В окружении каменных плит старинного замка, робиями стоящая черноволосая Сура-Шейндля в полутени, смотрит на языковую вязь и шепчет свое горе. Маленькая девочка, не дремлющая и несущая тяжесть одиночества под защитой лишь мечты о своей мамочке.
Дорошевич оставил женщину, махнул фотографу:
— Сделайте снимок на память!
Тот засуетился, Сонька, похоже, совсем пришла в себя, сориентировалась на аппарат, к ней с двух сторон тюремное начальство приставило трех дюжих мужиков, и фотограф закричал так громко, что дамы вздрогнули:
— Внимание! Снимаю!
Возникла яркая вспышка, ослепившая всех, и лишь Сонька смотрела в объектив спокойно и с достоинством.
* * *Пан Тобольский, опершись на трость, стоял неподалеку от тюремных ворот. Когда почтенные господа покидали тюрьму и готовились рассесться по поджидающим их каретам, он решительно направился к ним.
— Колоритный персонаж! Из ваших?
— Не похоже. У нас народ попроще.
Тобольский приблизился к Дорошевичу, галантно поклонился.
— Господин писатель?
— Совершенно верно, — ответил писатель. — С кем имею честь?
— Казимир Тобольский.
В глазах московского гостя загорелся интерес.
— У вас ко мне дело?
— Конфиденциальный разговор. Если позволите, отойдем в сторонку.
Дорошевич бросил обществу извиняющийся взгляд и отошел в сторонку с экстравагантным просителем.
— Слушаю вас.
— В тюрьме вы виделись с Соней?
— С Сонькой Золотой Ручкой?
— Да-да. Как она?
Писатель хохотнул."
"— Странный вопрос, если учесть, что данное заведение никак не походит, скажем, на Ниццу.
— По-прежнему в кандалах?
— В кандалах.
— Простите! — Пан Тобольский до такой степени разволновался, что на его глазах выступили слезы. — В таком состоянии она долго не проживет. Не можете ли вы походатайствовать перед тюремным начальством о более лояльном ее содержании. Ну, хотя бы об освобождении от кандалов.
— Именно об этом я и намерен сегодня поговорить. — Дорошевич внимательно посмотрел на мужчину. — А кем вы являетесь данной даме?
— Кем являюсь? — пожал тот плечами.
* * *Зала приемов была по-провинциальному небольшой, с оббитой ярким ситцем мебелью и с огромной, помпезной люстрой посередине потолка. Приглашенного принаряженного народа здесь собралось человек сто, на невысокой сцене играл скромный оркестрик из нескольких человек, гости пили шампанское, вели беседы, кое-кто танцевал.
