– Я в этом деле небольшой специалист, – ответил я, – но, насколько мне известно, для воздействий на психику магическая энергия или вовсе не требуется, или применяется в микроскопических количествах. Сильные магнетизёры и гипнотизёры добывают этот ресурс из резервов собственного организма, а политические вожди и ересиархи – за счет обратной отдачи, проповедуя перед толпой своих сторонников. Одним словом, друг мой Михаил, по вашему делу нужно собирать консилиум. На всякий случай нужно подключить отца Александра и Лилию, но основную работу по нормализации вашего сознания сделает боец Птица, в миру Анна Сергеевна Струмилина. Ну и мы с Коброй тоже на всякий случай постоим рядом.
– А вы-то зачем? – непроизвольно удивился Михаил.
– Птица теряется в том случае, если враждебная сущность, окопавшаяся внутри пациента, начинает агрессивно огрызаться. Такое было уже не единожды. И тогда приходим мы с Коброй, обнажаем мечи и спрашиваем у наглой сущности: «А в чем, собственно, дело?». Энергетический градиент «Хаос-Порядок» – штука страшная, способная аннулировать угрозу любой степени тяжести. Но в вашем случае главное заключается в том, что я, как ваш Патрон, несу всю полноту ответственности за благополучие своего Верного…
– Ну хорошо… – сказал Михаил, опустив голову, – собирайте свой консилиум. Я согласен.
– А все-таки, Сергей Сергеевич, что вы, в конце концов, собираетесь делать с Формозой и Окинавой? – стараясь перебить неприятное послевкусие и неловкость от предыдущего диалога, немного невпопад спросил каперанг фон Эссен.
– В мире, из которого происходит моя супруга, так называемые «старшие братья» еще при царствовании императора Николая Александровича провернули комбинацию с продажей Формозы Германии, причем продавцом была Япония, а деньги в счет уплаты контрибуции зачислялись сразу на счета российского правительства. Эта сделка была заключена в рамках формирования стратегического русско-германского Континентального Альянса, перевернувшего всю историю того мира. Но лично я вашему императору ничего подобного рекомендовать не могу. Маячащие передо мной даты «1914» и «1941» настраивают меня на резко антигерманский лад.
– Сергей Сергеевич, если вы уже начали об этом говорить, то раскройте, пожалуйста, тайну, что означают две этих загадочных даты, странным образом отличающиеся друг от друга двумя последними переставленными цифрами? – спросил каперанг фон Эссен.
