Автор
В кабинете установилась напряженная тишина, словно стены окаменели. Под ложечкой ощущается неприятное дрожание, будто сам воздух сжимает. Но время куда быстрее летит: одиннадцать лет — и это уже давно. Взгляды пересекаются, и в глазах партнера читается решительность, заставляющая задуматься о возможных последствиях....
Что изменилось сегодня?
Его насмешливый тон вынуждает сопротивляться. Я беру вещи и иду в ванную. Владимир поднимается и следует по пятам. Я ускоряюсь, но не настолько, чтобы успеть запереться. Владимир заходит в ванную и загораживает собой дверной проем. Я надеюсь, что ему вновь позвонят и отвлекут, но этого не происходит.
— У тебя проблемы на работе? — спрашиваю я, отвернувшись. Кладу одежду на столешницу. Надеваю трусы. Затем снимаю халат, беру в руки лифчик. От его внимательного взгляда кожу покалывает, я как на выставке.
Он подходит и обнимает меня со спины. Прижимает к себе и утыкается в мою шею. Я округляю глаза и замираю, не зная, как поступить. Его ладони теплые, большие. Он ведет ими по моему животу. Опускает ниже, касаясь белья, затем выше. Накрывает мою грудь и слегка сжимает.
— У меня нет проблем, — его низкий голос прокатывается по коже, рождая озноб. — Ты очень красивая.
Ох.
— Что ты делаешь? — шепчу.
— Что хочу, то и делаю, — говорит он, сжимая мои соски.
— А ты дипломат, — я резко оборачиваюсь, и мы оказываемся лицом к лицу. При этом я в его объятиях.
— Давным-давно, — начинает Серый Волк рассказывать мне новую сказку, — много десятков тысяч лет назад люди не знали дипломатии. Они говорили друг другу то, что думают. Было легко и просто. Сейчас же… за банальной вежливостью и хорошими манерами мы научились прятать свои мысли. Хотя цели и желания у нас остались прежними. У всех нас без исключения. Возможно, ты кого-то идеализируешь.
— Я не уверена, что хочу знать о твоих желаниях.
— Ты и так о них знаешь, Анжелика.
В дверь нашего номера стучатся. Я вздрагиваю.
— Кто это? Твои родители? — Помню, что мы собирались позавтракать вместе перед поездкой в аэропорт.
— Возможно, — пожимает плечами.
Я делаю попытку освободиться, но он не пускает.
— Надо открыть, — говорю я.
— Надо, — сам делает шаг в мою сторону. Я отступаю. Он нападает. Так и движемся, пока я не натыкаюсь спиной на холодную стену.
— Хочешь, чтобы я на тебя кончил снова? А в тебя? Это намного приятнее.
Его родители, возможно, стоят за дверью. Что он творит?! Мое сердце начинает ускоряться, щеки — гореть.
— Я не знаю.
— Надо знать, — отрезает он. — Решай. Тебе понравилось вчера быть в моей сперме? Тебе это шло. Ты покорно ждала, не кинулась мыться сразу. Ты ее попробовала? — улыбка скользит по его губам, а мои щеки вспыхивают.
