Автор
Оля, пятилетняя девочка, рассказывает о своих отношениях с героями рискованной истории. В ее восприятии красота волос — ключевой показатель привлекательности, но в жизни все куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Этот детский голос становится провокационным началом для взрослой истории, где сопротивление и любовь критически важны....
– Блять, – сжимаю руку в кулак, понимая, что мы направляемся в реанимацию.
Глава 65
Наши дни. Руслан
Галстук душит.
Распускаю узел и расстегиваю верхнюю пуговицу рубашки, не мигая следя за тем, как по коридору перемещается медперсонал, появляясь и скрываясь в палате номер два.
От напряжения постукивает в башке.
Я знаю, что забыть про меня сегодня здесь никто не додумается, поэтому просто жду, глядя на всю эту циркуляцию исподлобья.
Врываться в реанимационную палату, когда там работают врачи, для меня на ментальном уровне неприемлемо, но от непонимания того, что там происходит, крутит живот.
Главный выходит из палаты, и я встаю, двигаясь ему навстречу.
– Отойдем… – указывает на окно. – Двусторонняя пневмония, – начинает излагать мне. – Поражение легких шестьдесят процентов.
Сердце тормозит на секунду, потому что даже для меня это шокирующая новость.
Как, блять, такое возможно, Оля?!
Пальцами загребаю на лбу волосы, проводя по ним ладонью.
– Это опасно для жизни? – спрашиваю быстро.
– Безусловно, – кивает он.
Первая ласточка реальной паники сковывает нутро.
– Какой прогноз? – голос хрипит.
Он чешет пальцами подбородок, поправляет очки.
– Как вы понимаете, ситуация критическая, – намекает на то, что мы находимся в реанимации. – Честно говоря, сегодня счет шел на часы. На часы, понимаете?
Я нихера не понимаю, поэтому молчу.
– Сейчас больной оказывается реанимационная терапия. Она пока дышит сама, но, как я и сказал, в таких делах все каждый час меняется. Лучшее, на что мы можем надеяться – что не придется подключать ее к аппарату искусственной вентиляции.
– Это плохо? Подключение? – также хриплю я.
Он рассказывает о причинах и рисках искусственной вентиляции легких, разжевывая мне ситуацию соразмерно тому, как давлю на него взглядом. Подробно, местами муторно, как для человека, который никогда не имел дела с данным вопросом.
– Я бы посоветовал молиться, чтобы этого не случилось. Ей лучше справиться самой, понимаете? И лучше в ближайшие сутки дать положительную динамику, – итожит, заставляя меня снова запустить руки в волосы.
Как бы я не пыжился, страх расползается по клеткам, вызывая прилив холода в груди. От этого голос снова хрипит.
– Какие у нее шансы на эти сутки?
– Не могу сказать, все зависит от агрессивности болезни и от резервов организма…
– И от правильно оказанной помощи, – обрубаю его резко.
– У нас новейшее оборудование! – протестует. – И лучшие врачи, профессионалы своего дела.
Меня это не успокаивает.
