Автор
Оля, пятилетняя девочка, рассказывает о своих отношениях с героями рискованной истории. В ее восприятии красота волос — ключевой показатель привлекательности, но в жизни все куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Этот детский голос становится провокационным началом для взрослой истории, где сопротивление и любовь критически важны....
К тому времени я получил полное представление о том, как работает система, чего могу в ней добиться и кто мои конкуренты.
Я просто шел к своей цели, отодвинув все остальное.
Свою семью.
Я делал это и для них тоже, хотя моя жена уверяла меня в том, что я ни о ком кроме себя не думаю. Она так на этом настаивала, что в какой-то момент я и сам начал в это верить. В какой-то момент я просто потерял с ней контакт. Она отправляла в мусорное ведро цветы, которые я приносил, наши ссоры стали нашим ужином. Иногда мне хотелось просто выебать ее так, чтобы она два дня просто не в состоянии была в каждой мелочи искать смысл и дерьмо, но в какой-то момент я перестал ее хотеть, потому что просто не знал, как до нее дотронуться.
Я не знаю, что сделал бы по-другому. Для этого мне нужно было понимать, что творится в ее голове, но туда она никогда меня не пускала. Вместо этого она собрала вещи и ушла вместе с нашим сыном.
Это не было неожиданностью. Я собирал свои гораздо чаще, но она собрала свои не для того, чтобы возвращаться.
Я не оглядывался назад. Каждый раз, когда оглядывался, видел тупик.
Встав с кровати, подхожу к окну.
Моя кровь бурлит. Бесится в венах.
Если я приму решение, пути назад не будет. Последствия будут либо очень печальными, либо наоборот.
Сжав кулак, ударяю им о подоконник.
Глава 19
Оля
Наши дни
– Миша, одевайся, – говорю строго, проходя мимо стола, за которым он сидит. – Дедушка уже выехал.
Закусив кончик языка, сын старательно обводит цветным карандашом застывшего в полете человека-паука. Мой рабочий стол завален его раскрасками и фломастерами. Глядя на склоненную голову, я чувствую шевеление в груди.
Он точная копия своего отца. Настоящая дьявольщина. Еще полгода назад по тому, как он орудует руками, я поняла, что мой сын – левша.
– Сейчас! – хнычет он. – Только ногу осталось докрасить…
– Докрасишь у бабушки, – подойдя к комоду, выдвигаю ящик и раздумываю, глядя на свое белье, уложенное в идеальном порядке.
Камиль заедет через час.
Я тысячу лет не просила родителей посидеть с ребенком. Тем более, в середине недели. Мать не была в восторге, зато отец был только “за”. У него хватает свободного времени, ведь он на пенсии уже миллион лет.
