Автор
В темных улочках города, где тонкий слой снега подчеркивает трещины асфальта, взгляды на бедность стали равнодушными и презрительными. Тогда семья была лишь второстепенным интересом, но теперь история вернулась, чтобы пересказать правду о жертвах — неуглям Адаму, чьи глаза в зеркале теперь смотрят на мир с болью и осознанностью....
Готов ли был Артем нажать на кнопку детонатора, зная, что взрывной волной задет невинных?
Глава 10
Однообразные дни, лишенные как хороших, так и плохих новостей, и значимых событий, тянулись беспробудным сном, из которого Даша не знала, как выбраться. Она посещала университет, встречалась со Славой после занятий и делала домашние задания по вечерам, но комфортная в прошлом рутина теперь навевала на нее тревожную тоску."
"Отца, вопреки его заверениям и обещаниям, никто не спешил выпускать из СИЗО, — и сколько бы Даша ни пыталась разузнать причины происходящего, все ее вопросы тонули в тишине.
Поверить, что взрослые, повидавшие жизнь люди — ее родители, — в сложной ситуации предпочли с головой зарыться в песок, отказываясь не только решать, но и признавать существование проблемы, было тяжело. За несколько недель Даша едва ли примирилась с новыми обстоятельствами.
Чем чаще ей говорили не беспокоиться или не лезть во «взрослые дела», тем яростнее внутри нее вспыхивали обида, разочарование и страх. Хуже всего, однако, оказалось осознание собственной бесполезности: ни одной стоящей идеи о том, как помочь отцу у Даши до сих пор не появилось.
Когда стало известно об арестах сразу двух бывших отцовских коллег, она окончательно поняла, что «недоразумение», как предпочитали говорить ее родители, набирает пугающий размах.
— …Это ужасно, наверное, — признавалась она Славе пару дней назад, устав скрывать свои переживания и страхи от других, в том числе самых близких людей, — но иногда я начинаю подозревать худшее…
— Что твоего батю реально посадят? — предположил он и, не дожидаясь ответа, перешел к стандартному ободрению: — Не думай о таком. Они по-любому скоро разберутся.
Даша вяло улыбнулась, не оборачиваясь к Славе лицом. Он вез ее домой из университета, и на протяжении пути она смотрела в лобовое стекло, впрочем, совершенно не видя ни серой ленты дороги, ни знакомых окрестностей.
— Не только это, — заговорила она вновь, хотя знала, что для Славы ее тревоги останутся непонятными и чрезмерными. — Я… Иногда я думаю, что папа действительно может быть виноват… В чем-то.
— Ну ты даешь, малыш.
