– Завтра зарплата, – неожиданно сказала она, – и я хочу тебе напомнить, что нужно купить ботинки. Срочно купить, понимаешь? Уже сейчас прохладно по вечерам.
– Да, фьордина Каррисо, завтра же схожу, – радостно ответила я.
Разве по вечерам холодно? Мы с Бруно, когда возвращались из Льюбарре, этого не заметили. Наоборот, мне показалось, было очень жарко. Разве что сегодня похолодает?
Бруно помог откатить тележку в столовую, и мы наконец пошли в картинную галерею. Но она уже была закрыта. О выставке говорила лишь красиво светящаяся надпись у входа. Несколько картин на витрине принадлежали местным художникам, а не столичному дарованию, но они были выполнены так здорово, что я невольно задержалась, их разглядывая. Как жаль, что мы не попали внутрь!
– Дилетанты, сразу видно, – небрежно бросил Бруно.
– Почему? – удивилась я. – Вот этот дом, смотри, какой красивый! Как точно нарисован.
– Перспектива сбита, – непонятно ответил он.
Я посмотрела на сбитую перспективу, но так и не поняла, что там не так.
– А мне нравится… Представляю, какая красота на выставке!
– Лучше не представляй. – Бруно неожиданно рассмеялся и обнял меня. – Ну его, этот внутренний мир кошек. У нас свой внутренний мир есть.
И он меня поцеловал, так что все возражения пропали, а когда появились, мы уже были далеко от галереи и перед входом в кафе «Ложка вкуса».
– Со вкусом у них не очень, – сказал Бруно, оглядывая помещение в поисках свободного столика, – но в казарме говорят, кормят вкусно.
Его слова меня немного запутали (то вкусно, то не очень), но потом я поняла, что «не очень» относилось к обстановке – слишком яркой, просто бьющей по глазам цветовыми сочетаниями. Заказывал опять Бруно. На цены он даже не смотрел, и я начала переживать, что совсем избалуюсь, если меня каждый день по таким дорогим заведениям водить. Привыкну к роскоши, и как потом отвыкать? Да еще и своего парня разорю.
Я посмотрела на Бруно, но он совсем не выглядел обеспокоенным состоянием своих финансов. Все же нужно как-то иначе проводить время. Нельзя же постоянно ходить по ресторанам, так он спустит не только армейское жалованье, но и все состояние Берлисенсисов.
В кафе кормили действительно вкусно, но разве мне было до этого? Ведь напротив меня сидел Бруно. После кафе мы отправились в местный парк. При входе стоял огромный бюст какого-то фьорда, сразу притягивающий взгляд. На табличке было указано, что это поэт, родившийся в Льюбарре.
