Автор
В собеседовании уже нелегко быть собой, но это еще не самое ужасное, чем подвергся ты в жизни. Ты заходишь в кабинет нового работодателя, и тут же ощущаешь холодный щупальце смерти — мужчина поставил ногу на стол. Внутренний шок рушит все стереотипы, когда понимаешь, что это не просто собеседование, а предчувствие страшной работы....
Это же первый раз за последние полгода, когда он куда-то уезжал.
— Подожди. Ты что ездил в Питер за лекарством, а не по работе?!
— В Москву. В Питер к папе заехал. И нет, не за этим, по работе.
— Ну врешь же сейчас.
— И это мне говорит человек, который только что нагло набрехал в сообщениях? Иди уже давай. И так солнце палит хер знает как.
Даня редко по-настоящему выходит из себя. Даже если злится или грубит — это скорее напускное. Но сейчас, когда я снова извергаю содержимое желудка, после очередного пробного приема мяса, его конкретно ведет.
— Брысь отсюда, — зло бросает Даня, убирая кошку в сторону. Усаживается рядом со мной на пол, подавая бутылку с водой.
— Ну, Оперу-то за что?
— За то, что нечего под ногами болтаться. И ее раздавлю, и сам убьюсь.
— Не злись. Это пройдет. У меня же почти нормальные анализы, значит, ей хватает того, что есть во мне.
— Так недолжно быть.
— Но есть то, что есть.
— Мне не нравится, как есть.
— Не знаю. Мне так кажется. Скоро узнаем.
— А может, что-нибудь кроме клубники еще хочешь? Икры, например. Селедки?
— Икру не хочу. Селедку тоже. Кое-что и вправду хочу, но…
— Что? — Боже, сколько энтузиазма в глазах. Аж жаль разочаровывать.
— Корюшку. Так бы и навернула килограммами. Я как увидела утром в новостях, что в Питере проводится сезон корюшки, так чуть слюной не захлебнулась.
Ну, этого стоило ожидать. Энтузиазм моментально исчезает с Даниного лица.
— А нормального ничего не могла придумать? Ну, и где я тебе ее здесь достану?
— Да расслабься. И не вздумай никуда ехать. Я больше не хочу оставаться одна. Мне хватило этой недели.
— Я и не собираюсь, — готова поклясться — врет. Ну уж нет, не отпущу никуда.
— Ну и как там они?
— Кто?
— Твой братик с родителями.
— Нормально. Ну, насколько это возможно с грудничком. Папа вешается, Вера делает вид, что все хорошо.
— Зачем ты меня пугаешь?
— Всего лишь говорю правду.
— Ну а маленький как?
— Страшненький, — не задумываясь произносит он.
— Ну, Даня.
— Ну не красавец, мягко говоря. Да они все не очень приглядно выглядят младенцами. Это потом становятся похожими на нормальных людей.
— Не верю, что у нас может быть что-то некрасивое.
— Что-то?
— Кто-то.
— Кто-то, вставай давай с холодного пола.
* * *"
"Это не гастрономические галлюцинации.
