Автор
В собеседовании уже нелегко быть собой, но это еще не самое ужасное, чем подвергся ты в жизни. Ты заходишь в кабинет нового работодателя, и тут же ощущаешь холодный щупальце смерти — мужчина поставил ногу на стол. Внутренний шок рушит все стереотипы, когда понимаешь, что это не просто собеседование, а предчувствие страшной работы....
— Обычный ноябрь. У вас не сходится дата зачатия?
— Мы не выверяли дату зачатия, когда хотели тогда и тра…
— Даня!
— И вообще, я не про это, — как ни в чем не бывало продолжает он. — Нам не подходит ноябрь.
— Он шутит. Не слушайте его.
— Так, ладно, скажите, кто там, девочка или мальчик? — все же спрашивает Даня.
— А вы кого хотите? — осторожно интересуется женщина, видать, боясь реакции будущего папаши.
— Я — дочку. Но не в ноябре. Поэтому если ноябрь, то, конечно, сына.
— Не могу сказать. Прячется.
К гадалке не ходи, врач врет, чтобы еще больше не испытывать на себе неадекватную реакцию папашки. Значит, девочка. Да!
— Что прячется? Писюн?
— Он самый.
— Значит, девочка. Ноябрьская. Это пиздец.
— Даня!
ЭПИЛОГ
ЭПИЛОГ
Я ужасный человек. Но не обратить внимания на чужих детей и не оценить их внешность в своих мыслях — не могу. У одной девочки, примерно возраста нашей Ксюши, огромный нос, у другой постарше малюсенькие глаза, меньше, чем у крота. А еще у одной, годика полтора, уши торчком.
Перевожу взгляд на Ксюшу, сидящую на папиных ногах. То ли дело наша булочка. Щеки как два смачных пирожка, личико кукольное, глаза голубые. Ну а что, есть в кого. Вновь перевожу взгляд на годовалого громкого мальчика, напоминающего маньяка. Капец, какой страшный взгляд.
— Сделай лицо попроще, — шепчет мне на ухо Даня. — Потом обсудим их внешку.
Оба. Мы оба ужасные люди. Хотя… да все обсуждают внешность друг друга. Только кто-то в этом признается открыто, а кто-то выпендривается и говорит, что ни-ни.
— И сиськи спрячь, мальчик с маньячным взглядом, кажется, хочет молока.
Блин блинский. Не показалось. Натягиваю платье повыше, но не особо помогает.
Из кабинета выходит девушка в отглаженном медицинском халате.
— Абрамова Лизонька. Это у нас кто?
— Это мы, — с сиденья встает женщина с девочкой, у которой большой нос. Эх, она-то Абрамова.
— Проходите.
— Зато у них фамилия красивая, — шепчу на ухо Дане.
— Ну что-то же должно быть красивое, чтобы скрыть шнобель, который виден даже из космоса, — шепчет мне в ответ. — Еще одно упоминание о нашей фамилии в плохом ключе…
— Все, все. У нас самая лучшая некрасивая фамилия.
