Автор
Весны ритмы заставляют город вспомнить старые обиды и злость. Вот она — середина дня, дворник несет свой гнев к коллегам, а вечером мужик на соседнем подоконнике молчит, наблюдая, как женщина рядом с ним делает ту же самую шпору. В окне соседнего дома – новая картина: и там стоит жена, тоже ожидая своей очереди за чаем. Все это в одном доме, каждому — свой взгляд на мир....
Вы на телефонном проводе, ваши отпечатки пальцев, ваши подписи на документах в их пользу, я не знаю! Но, как только они получат то, что им нужно, вас убьют.
Я проглотила комок и замолчала.
– Сейчас мы проедем по адресам, на которых может появиться ваша подруга. А потом я завезу вас в гостиницу, оставлю, а сам поеду. Жаль только, что потеряю при этом уйму времени. Но это необходимо.
– Я с тобой!
– Исключено. Это опасно. Кто мне потом заплатит остаток?
Услышав это, я раскисла. Мне хотелось, чтобы он хоть немного стал ближе.
– А ты знаешь, куда они сейчас поехали?
– Нет. Пока – нет. Где она может быть сейчас?
– Да я-то откуда знаю? – в сердцах прокричала я. И вдруг задумалась. – Слушай, она тут с двоими шашни крутила… Один из префектуры, второй из футбольной команды."
"– Ты посмотри, какая разносторонняя! – восхитился сосед. – И где живут эти шашни?
– У первого я была год назад, он ее на день рождения приглашал, а ко второму она меня возила после корпоратива, чтобы он ей не всыпал за алкоголь.
– На Волочаевской гусар из префектуры или улан из футбольного клуба?
– Футболист, конечно! Префектурный, тот – в Серебряном Бору…
– С охраной, разумеется?
– Ну, разумеется, – подтвердила я, вспоминая, как нас встречали на въезде добры молодцы в черной как смоль форме.
– Ладно, давай сначала к футболисту. Хотя не думаю, что ей сейчас до футбола. С другой стороны, – он приоткрыл окно и закурил, – вы, Лариса, тоже после недоразумения стали разбегаться в разные стороны – то к ментам, то к барыгам.
Дом я запомнила хорошо. Типичная, ничем не выдающаяся девятиэтажка. Похожая на ту, в какой живу я. Мы поднялись на лифте на седьмой этаж, и я тут же узнала эту синюю металлическую дверь. Вернее сказать, она была голубая, и это стало причиной моего веселья в тот вечер. Но Машка настояла, что дверь синяя, и я, чтобы не оскорблять ее чувства, согласилась.
Антон подошел к двери и нажал на кнопку.
В квартире было тихо.
И он нажал на кнопку во второй раз. Посмотрел на меня, словно это я была виновна, и стал долбить рукой.
Когда через десять минут соседка расположенной рядом квартиры подняла у дверей крик и пригрозила милицией, он перестал стучать. А вышедший на площадку молодой парень с бейсбольной битой в руках, увидев сорокалетнего мужика, задал вполне естественный вопрос: «Успокоить?»
– Ну, успокой, – согласился Антон и снова стал тарабанить.
