Автор
Весны ритмы заставляют город вспомнить старые обиды и злость. Вот она — середина дня, дворник несет свой гнев к коллегам, а вечером мужик на соседнем подоконнике молчит, наблюдая, как женщина рядом с ним делает ту же самую шпору. В окне соседнего дома – новая картина: и там стоит жена, тоже ожидая своей очереди за чаем. Все это в одном доме, каждому — свой взгляд на мир....
Что именно, я понять не могла. Вероятно, Горецкий собирался после завершения дела со мной свалить из страны. Если поделить мое наследство даже на пятерых, а не на троих, на безбедную жизнь в Испании или Франции хватит выше крыши. Не говоря уже о Таиланде или Болгарии.
Антон осмотрелся.
– Федя, она должна была здесь что-то оставить. Такие, как она, не сжигают мосты. Боря, я прав?
– Я понял, вам нужны мои пять тысяч, – сообразил Бровко. – Я их отдам вам. Я сам отдам. Без ручки. Вот сука, а…
– Это ты о ком?
– О Машке, конечно.
Антон кивнул, и Федя направился к книжному стеллажу. Едва стеллаж отъехал в сторону и обнажил стену с дверцей сейфа, Антон приблизился к Бровко и отстранил его в сторону.
– Код.
– Я сам отдам, чтобы без разговоров…
– Код! – надавил на голос Федя.
Назвав ряд цифр, хозяин квартиры отошел в сторону, нервно покусывая губу.
Взявшись за ручку дверцы, Федя посмотрел на моего соседа."
"– Сейчас посмотрим, насколько любезен был с нами этот парень.
Дверца распахнулась с мелодичным звоном, и первое, что вынул из сейфа помощник Антона, был никелированный браунинг. Бросив на него взгляд, Федя протянул его авторитету.
– Все правильно, – согласился тот. – Патрон в стволе, предохранитель снят. Эти фраера используют один и тот же трюк. Господин Бровко! Гости заставляют хозяина открывать сейф лично только в кино. Вы разве не знали?
Я не поняла, что явилось причиной срыва Антона. Скорее всего, он на какое-то мгновение увидел себя и Федю, лежащих в луже крови.
Выйдя в коридор, я увидела, как сосед стоял над унитазом, прижимая его крышку ногой к стульчаку. Крышка до конца не закрывалась, потому что мешала шея Бровко. Внутри фаянсового изделия слышался шум модного «душевого» слива, ноги Бровко дергались, видимо, ему душ не нравился.
– Не забирайте у меня мой хлеб, босс, – недовольно проговорил Федя, помогая Борису встать на ноги. Из носа и рта банкира текли ручьи воды. – Потом скажете, что премии я недостоин, потому что часть моей работы вы делали сами.
– Кто тебя «крышует»? – спросил Антон.
– Ползунов.
В сейфе помимо лежащих поодаль пятидесяти тысяч долларов находились еще около ста пятидесяти тысяч и какие-то бумаги.
