Автор
Весны ритмы заставляют город вспомнить старые обиды и злость. Вот она — середина дня, дворник несет свой гнев к коллегам, а вечером мужик на соседнем подоконнике молчит, наблюдая, как женщина рядом с ним делает ту же самую шпору. В окне соседнего дома – новая картина: и там стоит жена, тоже ожидая своей очереди за чаем. Все это в одном доме, каждому — свой взгляд на мир....
И это мне говорит доктор математических наук, профессор МГУ! А что я? – я уже никогда не слетаю в космос, не сыграю на бильярде с Памелой Андерсон, Наоми Кэмпбелл не сядет мне на колени, я не спою в дуэте с заслуженным артистом России Моисеевым, а Джоан Роллинг, указывая на меня пальцем, никогда уже не скажет: «Это с него я писала Гарри». Все это, конечно, неприятно, не не трагично, поскольку у каждого из упомянутых мною проблемы вообще глобальные! Роллинг трясется от ужаса. Второй раз ей уже не написать ничего, что разошлось бы по миру тиражом в 250 миллионов экземпляров.
Вынув из кармана сигареты, доктор закурил и с удовольствием затянулся несколько раз подряд.
– Таблетку глицина под язык утром и вечером. Курс для начинающих, – вынув из кармана блистер, он показал его Антону. – Вот так выглядит, запомните. Хелло, мафия! Сюда смотрим. Через двадцать минут долбаните коньячку, чтобы окончательно придавило, купите букет незабудок и скажите Ларисе, что влюблены.
Я выглянула. Поднявшись, сосед поднял из кресла пиджак.
– Я не вор в законе, – его портмоне услужливо хрустнуло, распахивая перед психологом свою богатую душу. Защепив несколько сотенных, он положил их на стол.
– Тринадцать.
– Тринадцать долларов одна таблетка?
– Тринадцать рублей – пятьдесят таблеток. Ближайшая аптека на углу моего дома.
Подняв одну из сотенных, психолог вынул изо рта сигарету и посмотрел через нее на свет коридорного бра.
– У меня в бандитском логове, доктор, херню не печатают, – заметил это движение сосед.
