Автор
Весны ритмы заставляют город вспомнить старые обиды и злость. Вот она — середина дня, дворник несет свой гнев к коллегам, а вечером мужик на соседнем подоконнике молчит, наблюдая, как женщина рядом с ним делает ту же самую шпору. В окне соседнего дома – новая картина: и там стоит жена, тоже ожидая своей очереди за чаем. Все это в одном доме, каждому — свой взгляд на мир....
– Это говорит о том, что об оружии вы не знали.
Я едва не потеряла сознание.
– Так что ж ты… Что же ты, мусор поганый, нервы мне здесь мотаешь? Я с ума схожу, ночь на дворе, а он изгаляется, как гестаповец!..
– Полегче, – предупредил Ползунов, – дамочка. Не в офисе, чай, «Энергии». Кстати, чаю хотите? Не хотите? Как хотите. А отпустить вас я не имею права. Даже если вы не знали об автоматах. Это нужно доказать. Следствие по этому делу, учитывая, что часть фигурантов находится в городе-побратиме Риге, будет идти не менее шести-семи месяцев.
К головной боли прибавилась боль сердечная. Потом почечная. Когда стало покалывать в печени, я поняла, что это не инфаркт, не цирроз и не колики. Это неврастения. Еще немного, и я начну чесаться, как Ползунов. А он, к слову сказать, если я забыла об этом упомянуть, чесал себе то ноги под столом, то ладони на столе.
– Вот если бы… – глубокомысленно выдавил майор. – Тогда, конечно. Хотя… Вы мне отказали еще при первой встрече. Так вам адвоката, говорите, Лариса Инваровна?
– Что там? – уцепилась я за последнюю надежду. – В чем я вам отказала в первую встречу? У меня провалы в памяти или вам показалось? Надеюсь, вы мне в первую встречу, когда я себя плохо контролировала, постель не предлагали?
– Да вы что… – Ползунов покраснел так, что я уверовала в то, что предложить женщине постель он не сможет ни при каких обстоятельствах.
– Господин Ползунов, наша беседа мне напоминает кота, застрявшего в заборе. Вы то потянете его за хвост, то, обойдя, начинаете рвать за голову. Кот орет, а вы, простите за похабность, не вытолкнуть, не вытащить. Что вы мне предлагали?
Ползунов встал, запалил десятую, наверное, по счету, папиросу и отошел к окну.
– Я постараюсь быть с вами предельно откровенен, Лариса Инваровна, – пообещал он.
– И во сколько? – Вопрос не к месту, глупый, но я баба, и мне очень хочется знать, врет он, что знает, когда я крашу губы, или нет.
– Когда приходите после обеда или когда уходите домой? – уточнил Ползунов.
