Автор
По вечерам у дедушки Романа царило необычное спокойствие — его веселые реплики и суровые наставления больше заменяются мудрыми поговорками. Кузнец Станичный, воспитанный в земных преданиях казаков, прошел через многие испытания: от военных битв до политических изменений. Его мироощущение — смесь бесстрашия и сарказма, он всегда найдёт способ сохранить свою исконную природу, будь то перед властью или на закате....
Так что поднимать волну ещё и этим парень не хотел.
Толпа дошла до нужного подворья, и удивлённые хозяева выскочили на крыльцо с весьма примечательными лицами. Настороженные и готовые ко всему. Но услышав, чего именно от них ждут, соседи тут же расслабились. Из хаты не спеша, опираясь на клюку, вышел седой как лунь казак и, выслушав просьбу станичников, степенно кивнул. Казак помоложе, судя по всему, один из его сыновей, вынес из хаты саблю, и несколько самых уважаемых казаков принялись сравнивать оружие."
"К огромному удивлению собравшихся, узор на шашке оказался гораздо тоньше, чем на сабле.
Внимательно наблюдавший за каждым его движением Григорий подошёл к сыну и, делая вид, что рассматривает оружие, тихо спросил:
– Что не так, Матвей?
– Всё так, батя.
– Выходит, у нас точно получилось? – не унимался мастер.
– Точно. Сам посмотри, – протянул ему оружие Матвей.
– Слава тебе, Господи, – выдохнул кузнец, истово перекрестившись.
– Ты чего, Григорий? – удивились собравшиеся казаки.
– Сподобил Господь доброе оружие сделать, – радостно улыбнулся кузнец.
– Это да. Это верно, – закивали казаки, понимая, чему так радуется мастер.
Вернув саблю хозяину, Григорий вежливо попрощался со стариком и, забрав свою шашку, вышел со двора на улицу. Казаки без разговоров расступились, пропуская мастера. Народ начал расходиться, негромко обсуждая всё услышанное. У самого подворья кузнеца отца и сына вдруг догнал один из казаков и, преградив им путь, решительно спросил:
– Гриша, по чём шашку продашь?
– Тебе-то она зачем, Леонтий? – откровенно удивился кузнец. – Ты ж скоро из реестра выписываться станешь.
– Сыну хочу. Рубака он славный, а с такой шашкой ему и равных не будет. Не твоему меченому чета, – неожиданно закончил он, окинув Матвея презрительным взглядом.
– Ты язык-то придержи, Леонтий. То, что сын у меня болеет, ещё не значит, что он других хуже, – тут же вскинулся кузнец.
– Да ладно тебе, Гриш, – отмахнулся казак. – Сам ведь знаешь, он и прежде никогда толком шашкой рубить не мог, а теперь уж и подавно.
