Автор
По вечерам у дедушки Романа царило необычное спокойствие — его веселые реплики и суровые наставления больше заменяются мудрыми поговорками. Кузнец Станичный, воспитанный в земных преданиях казаков, прошел через многие испытания: от военных битв до политических изменений. Его мироощущение — смесь бесстрашия и сарказма, он всегда найдёт способ сохранить свою исконную природу, будь то перед властью или на закате....
Да и что тебе за беда. Надо будет, новую ему скуёшь. Продай, я за ценой не постою.
– Нет. Эту не продам. А коль сильно надо, давай о цене сговариваться. Другую тебе откую, – сжав губы в узкую полоску, решительно заявил кузнец.
– Добре, – подумав, кивнул Леонтий. – Завтра зайду к тебе. Сговариваться станем. Но учти, Григорий, клинок тот не хуже этого должен быть.
– Это когда я за работу свою не отвечал? – возмутился мастер.
– Тоже верно. Добре, тогда до завтрева, – чуть смутившись, попрощался Леонтий.
– Выходит, я прежде шашкой владел плохо? – проводив его взглядом, на всякий случай уточнил Матвей.
– Ты у пластунов учился. А они в лаве не рубятся, – нехотя буркнул кузнец.
– Бать, научи меня шашкой рубить, как ты рубишь, – повернувшись к Григорию, попросил парень.
– А оно тебе надо? – неожиданно спросил кузнец. – Тебе ремесло моё перенять надо, а не шашкой махать.
– Казак я, батя. От роду казак. А казак без шашки кто угодно, но не вой, – не отступил Матвей.
– А булат как же? – устало спросил мастер.
– Так я ж не помираю, – развёл Матвей руками. – Учиться у тебя стану, как ремеслу учусь. А в кузне я тебе всё одно помогать стану.
– Задело тебя, что Леонтий сказал, – понимающе кивнул Григорий. – Да только правда то. Сын его и вправду вой, каких поискать. И с шашкой, и с ружьём, и с револьвером.
– А на кулаках как? – нашёлся Матвей.
– Да как все, – удивлённо пожал кузнец плечами.
– Выходит, ухваток пластунских не знает? – не унимался парень.
– Не стал учить, – усмехнулся Григорий. – Говорит, мол, дурь это. В бою такое не потребно.
– Сам он дурак, – фыркнул Матвей. – В бою всё случиться может. Ну да бог с ним. Так что, бать? Станешь меня рубке учить?
– Добре, сын. Научу, как меня учили, – помолчав, решительно кивнул мастер.
Это парню и было нужно. Его физические кондиции по сей день оставляли желать лучшего, так что одной работой в кузне тут было не обойтись. Ему требовалось вернуть себе ту форму, в которой он был, уходя из армии.
Но этого Матвею было мало. Упросив отца, он отковал себе пять метательных ножей и на некоторое время заделался скорняком.
