Автор
По вечерам у дедушки Романа царило необычное спокойствие — его веселые реплики и суровые наставления больше заменяются мудрыми поговорками. Кузнец Станичный, воспитанный в земных преданиях казаков, прошел через многие испытания: от военных битв до политических изменений. Его мироощущение — смесь бесстрашия и сарказма, он всегда найдёт способ сохранить свою исконную природу, будь то перед властью или на закате....
Даже те упражнения с ломами. Вручив парню шашку из своих запасов, казак показал пару движений и принялся натаскивать на них Матвея, заставляя его повторять всё раз за разом. Отлично понимая, что подобные действия должны быть доведены до автоматизма, парень с головой ушёл в тренировку. Уже через час Елизар остановил его и, одобрительно кивнув, проворчал:
– Сразу видать, Гриша тебя не только молотом махать учил. Завтра приходи со своей шашкой и с конём. Посмотрим, как ты в седле.
Вот тут Матвей изрядно струхнул. Ведь в прежней жизни верхом ему доводилось ездить не часто.
– Боюсь, дядька Елизар, в седле мне тяжко придётся, – подумав, осторожно высказался парень.
– Чего бы? – удивился казак.
– Так после того удара я ж забыл всё. Имя своё и то с грехом пополам вспомнил, – тут же подпустил парень сиротской слезы.
– Ага, от оно, значит, как, – озадачился казак.
– Благодарствую, дядька Елизар, – вежливо склонил голову Матвей. – Буду.
– Конечно, будешь. Сам сказал, что учиться хочешь. За язык никто не тянул, – рассмеялся тот.
Усмехнувшись в ответ, Матвей ещё раз поклонился и, попрощавшись, поспешил домой. Умывшись у бочки, он устало перевёл дух и, пройдя в дом, быстро сменил одежду.
Закончив работу, кузнец аккуратно повесил готовый заказ на гвоздик и, напившись, негромко спросил:
– Как у Елизара прошло?
– Да вроде добре. Велел завтра с шашкой и конём быть, – коротко ответил парень.
– С конём то добре, – одобрительно кивнул кузнец. – Выходит, основа у тебя крепкая. Видать, не всё забыл, чему учился.
– Скорее, тело помнит. А вот в башке – как в старой бочке. Только тени да пыль какая-то, – на всякий случай пожаловался Матвей.
– Да уж, беда, – вздохнул Григорий. – Тут вот ещё что, сын. Я три года тому назад сговорил тебя на дочке Андрея-урядника женить, как в возраст войдёте. Да только отказались они.
