Автор
По вечерам у дедушки Романа царило необычное спокойствие — его веселые реплики и суровые наставления больше заменяются мудрыми поговорками. Кузнец Станичный, воспитанный в земных преданиях казаков, прошел через многие испытания: от военных битв до политических изменений. Его мироощущение — смесь бесстрашия и сарказма, он всегда найдёт способ сохранить свою исконную природу, будь то перед властью или на закате....
– Гриш, я чего пришёл-то. Мне б коня перековать.
– Так приводи, сделаю, – развёл мастер руками. – Подковы у меня готовые имеются, так что быстро управимся.
– Добре. Завтра, опосля заутрени буду, – кивнул казак и, попрощавшись, вышел.
– От ведь удумал ты мне докуку, – вздохнул кузнец, растрепав пальцами чуб. – Цельный месяц почитай в пути.
– Зато после долго с железом всяким будем. Глядишь, к ярмарке с пяток кинжалов булатных откуём и деньгой разживёмся, – нашёлся Матвей.
– От ведь вьюн, – рассмеялся Григорий.
– Сами тебя из станицы в дорогу выпихнут, – не сумел промолчать парень.
– Чего бы? – не понял мастер."
"– Так дядька Макар тебе уж сказал всё. Оружие булатное казакам всегда потребно. В бою-то оно понадёжнее иного будет. Сам про то лучше меня знаешь.
– Тебя вроде молоньей стукнуло, а гуторить ты стал так, словно университет городской закончил, – проворчал кузнец, удивлённо рассматривая собственного сына.
– Привыкай, бать. За мной теперь много всякого странного будет, – вздохнул Матвей, разводя руками.
– Это с чего? Неужто опосля болячки той?
– Угу. Сам видел. Я про булат сам не знаю, откуда узнал. И теперь сны всякие вижу. Да только неприятные те сны. Страшные, – еле слышно признался парень, пытаясь хоть как-то оправдать свои знания и несуразности.
– Сны, значит, – так же тихо протянул Григорий. – А про что хоть сны-то?
– Война будет, бать. На востоке. Далеко. У самого океана. С Японией какой-то воевать станем.
– Когда? – моментально подобрался казак.
– Года через полтора-два, точнее не скажу, – снова вздохнул Матвей.
– И как?
– Плохо, бать. Проиграет Россия. Всякие иные державы всё делать станут, чтобы мы победить не смогли. Да ещё и генералы наши толком командовать не смогут.
– Хреново, – помолчав, неожиданно высказался казак.
Это был первый раз, когда кузнец позволил себе бранное слово. Впрочем, Матвей его прекрасно понимал. Кивнув, он тяжело вздохнул в который уже раз и, махнув рукой, добавил:
– Я потому и хочу хоть как станичников наших вооружить оружием добрым, чтобы в станице вдов поменьше стало.
– Понял я тебя, Матвей. Ты в следующий раз, как чего увидишь, не молчи. Сразу мне рассказывай.
– Неужто поверишь?
– Поверю, – помолчав, решительно кивнул казак. – Не для того тебя Господь уберёг, чтобы ты глупость какую болтал. Видать, через сны твои он нам знать даёт, что делать надобно.
