Брать что-то из посуды или столовых сервизов было просто опасно. В этом времени люди любили украшать подобные вещи всякими инициалами и вензелями. Выбравшись из подвала, Матвей тщательно увязал добычу и, закинув её на плечи, весело проворчал:
– Не так страшен чёрт, как его малютка. Дотащу. И даже бегом.
Выбравшись из дома, парень вышел на улицу и, внимательно осмотревшись, широким шагом направился на окраину города. Теперь ему предстояло самое главное. Уйти так, чтобы его ни одна собака не учуяла. Двигаясь быстрым шагом, Матвей добрался до бедняцких кварталов и, сориентировавшись по заранее замеченным приметам, ловко перемахнул старый покосившийся забор.
Судя по состоянию двора, тут никто не жил. Огород зарос бурьяном, окна дома закрыты ставнями, а все хозяйственные постройки стоят с распахнутыми дверями. Хозяева этой роскоши или умерли, или уехали. Во всяком случае, живой души тут явно давно не бывало. Дом этот Матвей приметил, отыскивая бандитскую малину. Иваны оказались не так глупы. Не стали устраиваться в рабочих или торговых кварталах. Там все всех знают. А вот в квартале бедноты на них, может, внимание и обращали, да только связываться просто побоялись.
Одни братья охранники чего стоили. С одного взгляда становилось понятно, что эти варнаки прирежут, и фамилии не спросят. Прошмыгнув через огород, Матвей перебросил добычу через забор и, одним прыжком перемахнув его, снова нагрузился, словно верблюд. Обойдя торговую площадь по большой дуге, он добрался до тракта, по которому им предстояло ехать домой, и в десяти шагах от перекрёстка быстро выкопал ножами неглубокую яму, предварительно срезав дёрн.
При себе он оставил только пачку ассигнаций для закупки хлеба. Всё остальное спрятал. Благо всё добытое удалось упаковать в крепкую мешковину, найденную в том же подвале. В том, что и полиция, и бандиты примутся после такого налёта землю носами рыть, он даже не сомневался. Так что даже трофейные ножи в схроне оставил. Выбросить хорошее оружие у него рука не поднялась. В общем, к своей подводе парень вернулся налегке.
Григорий, похоже, так и не сомкнувший ночью глаз, встретил сына тихим ворчанием и крепкими объятьями. Устало улыбнувшись, Матвей быстро стянул с себя старую черкеску и, сунув её в небольшой костерок, тихо проворчал, протягивая отцу деньги:
– Держи, батя. Теперь мы сможем хлебом серьёзно закупиться.
– Откель взял? – растерянно спросил казак, глядя на пачку ассигнаций неверящим взглядом.
– С бандитов трофеем снял. Им теперь без надобности, а нам мор пережить надобно, – отмахнулся парень, начиная быстро орудовать ложкой.
С ужина в котелке остался ещё тёплый кулеш.
– Это всё? – еле слышно спросил кузнец, протягивая ему толстый кус хлеба.
– Ещё чего, – фыркнул Матвей.