Месть - лишь вопрос времени. В Санкт-Эринбурге, как в любом крупном городе, заселились разные эшелоны населения: от богатых до бедных. Однако в центре внимания оказался один человек из нищего района, чья судьба стала символом для всех остальных.
Видимо, она даже не поняла, что случилось.
Девушка была мертва."
"Глава тридцать восьмая
Все течет, все меняется
Никита плохо помнил, что происходило дальше…
Потрясенный Гордей пытался оттащить его от тела Ксении, а он рычал и упирался, не желая поверить в то, что ее больше нет. Он даже расцарапал Лестратова до крови. Где-то неподалеку уже были слышны сирены патрульных машин. Наконец Гордею удалось силком запихнуть его в свой автомобиль и закутать в теплое одеяло. Затем они быстро тронулись в сторону города.
Домой Никита вернулся только под утро. Гордей довез его до самого подъезда. Затем положил руку ему на голое плечо и слегка сжал.
– Крепись, – тихо сказал он, хотя сам был очень бледен, и в глазах его стояли слезы. – Будь сильным, Никита.
– Нужно было забрать ее, – едва слышно произнес парень.
– И как бы ты это объяснил остальным? Тебе пришлось бы слишком многое рассказывать следователям. Это ужасно звучит, но Ксении ты уже не поможешь. Поэтому постарайся ничем не выдать себя. И держись изо всех сил. Знаю, это будет непросто, но ты постарайся…
Никита молча кивнул. Длинная челка упала ему на глаза. Это было к лучшему: он не хотел, чтобы кто-то видел его слезы. Гордей вынул из бардачка ключи от квартиры Легостаевых и протянул ему. Никита, не говоря ни слова, взял связку, выбрался из машины и вошел в дом.
Стараясь не шуметь, Никита отпер входную дверь и вошел в квартиру. Настенные часы в кухне показывали пять тридцать утра. Через полчаса должен был зазвонить будильник в спальне родителей. Апельсин выглянул из комнаты Никиты и, бросившись к хозяину, стал радостно тереться о его ноги, но Никита не обратил на это внимания.
Он на цыпочках прокрался в ванную комнату и сбросил с себя одеяло. Затем включил горячий душ.
В ванне Никита съехал по стенке вниз, обхватил колени руками. И только теперь тихо заплакал, содрогаясь всем телом. Шум льющейся воды заглушал все звуки.
Под душем он сидел до тех пор, пока в дверь не постучали.
– Никита? – раздался удивленный голос отца. – Как это ты поднялся раньше нас?
– Освобождай помещение! – весело сказала мама.
