– Мама, а кто это? – спросила Вика.
– Секретарь партбюро Маргаринового завода. Я там недавно выездную консультацию проводила. Не женщина – золото! И так с сыном не повезло…
– Вот это да! Никакого кино не надо! – обалдел жених. – Ну ты, пацан, дал стране угля, мелкого, но много!
– И ничего смешного! – нахмурилась невеста.
Некоторое время они смотрели на меня молча, обмениваясь ошалелыми взглядами, наконец Ипатов распорядился:
– Вот что, Костя, отведи-ка его до выяснения в подсобку и дверь на шпингалет не забудь закрыть!
– Папа, там же холодно, окно разбито!
– Ничего, он тепло одет, заодно мозги проветрит. – Бывший директор вернул мне куртку.
– Ну, пошли, вредитель, – сочувственно проговорил лейтенант и толкнул меня в спину. – А вы, Павел Назарович, все-таки позвоните Антонову! Без него не разберемся…
Чулан оказался комнаткой с небольшим квадратным окном, его-то я и умудрился разбить. Мой камень валялся тут же на цементном полу, а под ногами хрустели осколки. Заметать их не стали, сохраняя до приезда милиции как доказательство преступления. Из опустевшей рамы тянуло холодом. Сквозь узкую застекленную вставку над дверью проникал свет из коридора, и я смог осмотреть свою темницу. В левом углу с потолка свисали два старых нитяных чулка, набитых луковицами, некоторые успели прорасти, из прорех торчали острые зеленые перья. Под луком ссутулился мешок картошки. На стене, будто щиты в рыцарском замке, расположились таз, корыто и ребристая стиральная доска. Справа был устроен верстачок с тисками и круглым точильным камнем, его надо вращать с помощью боковой ручки, как у шарманки папы Карло. На полках в образцовом порядке лежали разные инструменты. На гвоздиках по ранжиру красовались, раскрыв стальные челюсти, плоскогубцы, клещи, пассатижи, кусачки, никелированный штангенциркуль. Сбоку стояла деревянная бочка в ржавых обручах, от нее исходил призывный аромат недавно заквашенной капусты. У меня потекли слюнки…
Под верстаком я заметил мышеловку, на деревянной дощечке распластался серый грызун, тугая пружина сработала как часы, и беднягу прихлопнула железная рамка. На мохнатой мордочке запеклась кровь, а в черных бусинках глаз застыло недоумение, ведь кубик сала, оставшийся целехоньким, так вкусно пах и манил…
Я подумал: если бы на земле царили великаны, вроде циклопов, а люди питались бы объедками и крошками со стола гигантов, без спросу проникая в жилища и кладовые, хозяева тоже, наверное, изобрели бы какие-нибудь гибельные «прихлопывалки» величиной с койку, а в качестве приманки могли служить сосиски, котлеты или ромовые бабы. Вообразив себя расплющенным смертоносной рамой размером с турник, я содрогнулся.