Продолжение цикла о жизни советских школьников. Юра Полуяков сталкивается с серьезной переделкой, связанной с его поступком и правоохранительными органами. Интрига разворачивается вокруг одноклассников и окружения обитателей общежития Маргаринового завода.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Совдетство. Школьные окна» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Продолжение цикла о жизни советских школьников. Юра Полуяков сталкивается с серьезной переделкой, связанной с его поступком и правоохранительными органами. Интрига разворачивается вокруг одноклассников и окружения обитателей общежития Маргаринового завода.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Юрий Михайлович Поляков Легкое чтение Любовные романы подборки серии
Продолжение цикла о жизни советских школьников. Юра Полуяков сталкивается с серьезной переделкой, связанной с его поступком и правоохранительными органами. Интрига разворачивается вокруг одноклассников и окружения обитателей общежития Маргаринового завода.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Теперь были видны только стриженые затылки пацанов и банты, вплетенные в девчачьи косички. Самые пышные у пигалицы Бондаревой. Ирина Анатольевна отошла к окну и, скрестив руки на груди, смотрела на улицу. Она всегда делала так во время контрольных, лицо у нее становилось отрешенно-мечтательным, иногда она тяжко вздыхала, вспоминая что-то невозвратное. Может быть, маму, а может быть, того мужчину в светлом плаще…
«Смысл жизни Мцыри видит в свободе, которая, по сути, ему не нужна и вышла боком. Мир за стенами монастыря жесток. Беглеца задрал барс, а мог подстрелить жених девушки с кувшином, нервный, как все грузины. Чего серый добился своим побегом? Ничего. Окончательно подорвал здоровье, его “чуть живого принесли”, и теперь он помирает во цвете лет! Я на месте Мцыри сидел бы в своей келье, читал умные книжки и радовался жизни, глядя в окно на роскошную природу Кавказа, раз в год брал бы отпуск и ездил к морю. Думаю, оттуда до Нового Афона недалеко. А если бы захотелось дамского общества, установил бы шефские связи с соседним женским монастырем…» Последнюю фразу я написал, мстительно улыбаясь и обдумывая какую-нибудь совсем уж хулиганскую концовку.
Ирина Анатольевна вернулась к столу и, опершись щекой на ладонь, начала проверять тетради. Из рукава нежно-голубой кофточки торчал белый уголок носового платка. Она водила авторучкой по строкам, исправляла, морщась, ошибки, ставила оценки, которые отражались на ее живом лице: усталый ужас – двойка, снисходительная скука – тройка, благосклонное оживление – четверка, материнская гордость – пятерка. Вдруг она резко подняла голову и в упор глянула на меня. В ее глазах была неисправимая единица…
И тут в класс заглянула Свекольская:
– Ирина Анатольевна, вынуждена вас побеспокоить! – произнесла она официально-скрипучим голосом, хотя обычно они обращаются друг к другу на «ты»: «Ирочка» – «Леночка» или «Ленхен» – так звал ее покойный муж.
– Слушаю вас, Елена Васильевна, – так же церемонно ответила Осотина, оторвавшись от тетрадей и надломив брови в недоумении.
– Полуякова срочно к Анне Марковне!
– Если это по поводу концерта к 7 ноября, все в порядке, мы готовимся. От нас «Ленин и печник». Полуяков и прочтет, если не забудет… Думаю, можно дождаться перемены. Осталось 15 минут, а у нас самостоятельная работа. Объясните это руководству, если вас, конечно, не затруднит…
– Меня, конечно, не затруднит… – Свекольская замолчала, потом быстро подошла к столу, наклонилась к уху подруги и просвистела удивительно отчетливым шепотом: – Ирочка, там милиция. Срочно!
– Странно. Ну, если так… – согласилась классная руководительница, глянув на меня темными, без единой искорки глазами. – Хорошо, пусть идет…
– С портфелем? – обреченно спросил я.
