Продолжение цикла о жизни советских школьников. Юра Полуяков сталкивается с серьезной переделкой, связанной с его поступком и правоохранительными органами. Интрига разворачивается вокруг одноклассников и окружения обитателей общежития Маргаринового завода.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Совдетство. Школьные окна» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Продолжение цикла о жизни советских школьников. Юра Полуяков сталкивается с серьезной переделкой, связанной с его поступком и правоохранительными органами. Интрига разворачивается вокруг одноклассников и окружения обитателей общежития Маргаринового завода.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Юрий Михайлович Поляков Легкое чтение Любовные романы подборки серии
Продолжение цикла о жизни советских школьников. Юра Полуяков сталкивается с серьезной переделкой, связанной с его поступком и правоохранительными органами. Интрига разворачивается вокруг одноклассников и окружения обитателей общежития Маргаринового завода.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Я собрался, взял клюшку, но потом вернулся от двери и спросил:
– А что значит «слыть»?
– Ну, это же очень просто, – объяснил отец, подталкивая меня к выходу. – Понимаешь… это когда… это если… Лид, растолкуй же ему, наконец!
– Слыть – значит казаться, но на самом деле быть не таким. Вот наш папа слывет в общежитии электриком, а у нас в комнате проводка хуже никуда…
– Ага, – понял я, – это как с отцом Сашки Филатова.
– При чем тут отец Сашки Филатова?
– Когда его вызывают в школу, он всегда приходит, так как слывет отцом, но с ними давно не живет. Бросил жену и ребенка ради какой-то…
– Где ты слышал это слово?
– Никогда больше не повторяй – выпорю. Иди, профессор, проветри мозги!
Когда я вернулся с гулянья, подобревшая мать, напевая, штопала мою куртку, порванную в ящиках, а отец, встав на стул, лениво чинил проводку.
– Ну, спроси! – уговаривал я мою робкую маман. – Может, не продан?
Мы стояли перед столом и безнадежно им любовались. Я погладил липкую полировку, выдвинул ящик и нашел там витую стружку, пахнущую смолой, как шишка.
– Ну, спроси, спроси! – нудил я, глядя на журнал «Работница», лежавший на углу удивительного стола.
С обложки сурово смотрела женщина-водолаз в скафандре, напоминающем те, в которых погружаются герои замечательного фильма «Тайна двух океанов». Такая бы спросила, не побоялась бы!
– Не трогай журнал! – предостерегла маман.
– Не ты положил – не тебе брать.
– Хочешь, я сам спрошу?
– И спрашивать нечего. Чудес не бывает. Надо записываться в очередь.
– О чем тут спор? – поинтересовался, подходя к нам, щеголеватый продавец в синем халате.
– Стол… Этот… Он выписан, наверное?
– Нет, гражданочка, мебель в широкой продаже, – ответил тот с веселой снисходительностью и сверкнул золотым зубом.
– Тридцать четыре рубля!
– Новыми? – машинально переспросила мать.
– Ах, ну да… – смутилась она.
Деньги поменяли четыре года назад, и десятка стала рублем. Вроде бы ничего страшного, но взрослые до сих пор никак не успокоятся. Родня за воскресным столом, выпив, сразу сворачивает разговор на реформу, ведь коробка спичек, стоившая копейку, так и осталась копеечной, а значит, подорожала в десять раз. То же самое произошло с солью. Вот эту копейку они никак не могут простить партии и правительству.
– Обобрали народ! Обещали коммунизм – и пшиш! – говорит дядя Юра, самый состоятельный из нашей родни: у него два выходных костюма и пять галстуков.
– Ну, что ж поделаешь, если нет у нас монеты меньше копейки! – возражает маман, как всегда, оправдывая начальство.
– А при царе были и полушка, и четвертушка… гроши, – сообщает бабушка Маня.
