Продолжение цикла о жизни советских школьников. Юра Полуяков сталкивается с серьезной переделкой, связанной с его поступком и правоохранительными органами. Интрига разворачивается вокруг одноклассников и окружения обитателей общежития Маргаринового завода.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Совдетство. Школьные окна» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Продолжение цикла о жизни советских школьников. Юра Полуяков сталкивается с серьезной переделкой, связанной с его поступком и правоохранительными органами. Интрига разворачивается вокруг одноклассников и окружения обитателей общежития Маргаринового завода.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Юрий Михайлович Поляков Легкое чтение Любовные романы подборки серии
Продолжение цикла о жизни советских школьников. Юра Полуяков сталкивается с серьезной переделкой, связанной с его поступком и правоохранительными органами. Интрига разворачивается вокруг одноклассников и окружения обитателей общежития Маргаринового завода.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Под звонком были приклеены две бумажки, одна ветхая, со списком жильцов, напротив каждой фамилии указаны цифры, означавшие, сколько раз надо надавить на кнопку, чтобы тебе открыл именно тот, к кому ты пришел. На второй бумажке, поновее, написали: «Звонок не работает». Мы долго стучали, и наконец нам открыла сонная женщина – на голове, под косынкой, бугрились бигуди.
– Макулатуры нет, – строго сказала она, оценив наши пионерские галстуки.
– Мы к Зубрилиной. Проведать.
– Чего? А-а… Четвертая дверь направо. Но Катька ваша на кухне. Слышите?
Действительно, издалека доносился крик, почти рев.
– Она же болеет, – захлопала глазами честная Дина.
– Чего? Ну, да – воспаление хитрости.
Мы долго шли по узкому коридору, стены были увешаны тазами, корытами и велосипедами, вдоль плинтусов выстроились самодельные сундуки с навесными замками. Проход был не шире турникета в метро, а торчащие с обеих сторон педали великов усиливали это сходство. На большой коммунальной кухне, насквозь пропахшей жареным луком, мы увидели нашу хворую одноклассницу: она, по-бабьи уперев руки в боки, базарным голосом орала на сгорбленную старушку, костеря ее за воровство, мол, зачем отлила себе бульона из чужой кастрюли!
– Выкипел, Катюша, выкипел… – чуть не плача, оправдывалась пенсионерка.
– Ага, а хлебушек наш усох или мыши сожрали?
Дина как староста класса прекратила это безобразие, а я как председатель совета отряда поддержал, напомнив Зубрилиной, что со старшими пионеру так разговаривать непозволительно.
– Что же еще делать, если она у нас хлеб ворует! Отрежет кусочек и думает, никто не заметит. А еще за генеральшу себя выдает… Самозванка! – добавила Катька, явно повторяя слова и даже интонации взрослых.
– Почему самозванка? – удивился я, рассматривая старушку: на ней была пегая вязаная кофта с протертыми локтями и старое длинное платье, когда-то, наверное, бархатное. Ноги – в суконные ботиках, а на голове что-то вроде тюбетейки.
– Потому что муж ее никакой не генерал, а предатель, к фашистам перебежал! – доложила одноклассница.
– Клевета! – зашлась старушка, тряся седыми кудельками. – Он в танке сгорел!
– Сгорел – и сгорел. А воруешь-то зачем?
– Я не ворую… Я взаймы… У меня пенсия… У меня глаукома…
Слово за слово, выяснилось: на улицу бабушка не выходит, потому что почти ничего не видит, даже днем, в глазах мутная темень, а соседей купить что-нибудь не допросишься.
